Я задумчиво посмотрел на нее, как будто собираясь напряжением мысли разрешить эту загадку. На самом деле я подумал о другом. О том, что именно в этой церкви лежат, похороненные, убитые Осетровские.
Надо ее посетить. Надо. Но потом.
— А это что за терем? — чтобы отвлечь ярыгу от растерянного созерцания наглой победы одной церкви над другой, я указал на высокий, пожалуй, пятиэтажный дом, стоявший на краю города. Не дом, а целый замок.
— Это вотчина Осетровских. Тем же, что церковь поставили.
— Там же, кажется, кто-то живет?
Дом не выглядел заброшенным замком с привидениями.
— Да, его бояре Морозовы заняли.
Я чуть прищурился. Надо же. Оказывается, в предположительно моем родовом замке свили гнездо мои враги. На замок мне наплевать, я его первый раз в жизни вижу, а вот сам факт наличия здесь Морозовых, которые наверняка продолжают искать Источник…
Скучно не будет.
Глава 42
— Нет, Барти, твой диалект — это нечто неописуемое! Да я половину сказанного тобой не понимаю!
Я мог бы ответить тем же — Джозеф разговаривал на таком лютом Ye Olde Englishe, что я, человек, которого прекрасно понимали американские знакомые, когда я общался с ними по Скайпу — и который прекрасно понимал их — разговаривал с ним с большим трудом.
Я изначально понимал, что мой английский при всем моем желании нельзя выдать за «настоящий английский». Фокус в том, что настоящего английского в здешнем времени еще нет — свой собственный диалект есть в каждом регионе, в каждом городе, в каждой деревне, чуть ли не на каждой улице, и англичанин из Суссекса с трудом поймет выходца из Камбрии. Вернее, понять-то поймет, но отметит, что разговаривает не с земляком. А вот откуда собеседник — не сообразит. Поэтому в качестве своей английской «родины» я выбрал Нортумберленд, северный регион Англии, на самой границе с Шотландией. Каковая — Шотландия, все еще независимое королевство, с вялотекущей войнушкой на границе, в том самом Нортумберленде, так что в языке этого региона понамешано черте чего, и моему «восточнонортумберлендскому» выговору никто не удивится.
Собственно, так и получилось.
Как я упоминал, мы, с моими девчонками решили прикупить себе дом. Но, в связи с тем, что город рос медленнее, чем население, свободные дома были здесь большой редкостью. К счастью, мне повезло с ярыгой. Тот прекрасно знал город и окрестности, и подсказал, что мне, как англичанину, стоит поискать в Английской слободе.
Несмотря на название — вернее, несмотря на первую половину названия — в слободе не было ничего английского, обычные русские бревенчатые дома, с небольшими оконцами и богатой резьбой. Даже паб выглядел как самая обычная русская корчма. Поэтому дом, который нам достался, был вполне привычен, никаких тебе каминов, высоких решетчатых окон с поднимающимися рамами, кресел и клетчатых пледов. Русская беленая печь, лавки, шкуры неопознанных зверей. В общем — нам понравилось.