Потом мы с Джозефом выпили еще немного джина, который, если честно, жутко отдавал сивухой и смолой, зато был привезен из самой Голландии. Закусили клюквой. Вот, в отличие от этого джина, клюква была отличной — крупной, величиной с вишню, как будто ее собирали не под Мангазеей, а под Чернобылем, сочной, в меру кислой.
Я вообще люблю клюкву.
***
Ближе к середине кувшина я раскрыл Джозефу свою «коммерческую» тайну.
— Знаешь, Барти, — задумчиво сказал он, — Другой бы посмеялся над тобой. Это ж надо придумать — слоны! В Сибири! Но не я. Я самолично разговаривал с человеком, который клялся мне, что видел в сибирских реках бегемотов.
Да уж. Бегемоты в Сибири — это покруче моих слонов.
— А где сейчас этот человек?
Фокс чуть ли не впервые за все время разговора стал серьезным:
— Погиб. Несчастный случай.
* * *
Добив джин, мы с Джозефом перешли на «ты» — да, в здешнем английском, в отличие от современного, есть слово «ты» — и отправились погулять по городу.
Стаффордширец — нет, все же не привыкну так называть человека — «показал мне город», то есть то, что я и так уже видел вчера, прогулявшись с ярыгой. Хотя некоторые моменты вчера остались не охваченными.
Например, верфь, по крайней мере, так ее назвал Фокс — место, где делали корабли на продажу, накладывая на них Крепкие слова. Не те крепкие слова, которым славятся моряки, а Слова, которые позволяли бы корпусу корабля выдержать, если его вдруг зажмут льды. Не ледоколы, конечно, но пройти по Северному Ледовитому дальше на восток вполне способны.
Потом мы встретили на улице проскакавшего мимо нас человека в серо-зеленом кафтане, которого Джозеф назвал царским сокольничьим.
— Сокольничьим? — искренне удивился я, — Здесь же — север! Разве здесь летают соколы?
Фокс второй раз посерьезнел:
— Знаешь, Барти, не наше это дело. Где русский царь сказал, там его соколы и летают.
Интересненько…
От прогулки в сторону припортовых бань я вежливо уклонился. Как-то не хотелось опять попадаться на глаза тамошним девицам, которые чересчур болтают языком не так, как должны.
— Ну и зря, — не стал настаивать Джозеф, — Русские бани — это самая замечательная вещь в этой холодной стране! Бани и меха! Ты обязательно должен туда зайти!
Судя по отсутствию намекающих подмигиваний и сальных ухмылок, Фокс под «сходить в баню» имел в виду именно сходить в баню.
Потом мы вышли к окраине города, и я второй раз услышал захватывающую историю про соперничество двух церквей в высоте.
— Вон там, — толстый палец Джозефа указал на потемневший бревенчатый дом, на который, судя по всему, не озаботились наложить Слова, — живет священник старой боярской церкви, отец Азари. Мы можем сходить к нему, он покажет нам церковь.