— Вставай… Вставай… Вставай…
Но эти слезы — не такие. Я же слышу.
Придется все же вставать.
Так. Не получается. Мало того, что руки-ноги — как ватные, так еще и глаза — будто к каждой реснице по гирьке привязано. Это ж надо — так заснуть. Так крепко, так…
Неестественно.
Мысль о том, что меня чем-то опоили, плюс рыдания незнакомой девчонки — впрочем, голос, кажется, знаком — плюс мысль о том, что я все же мужчина — все это дало мне силы встать.
Ну как — встать…
Я сел, покачиваясь, на кровати и медленно, чувствуя себя Вием, поднял веки.
Ничего не изменилось. Как было черно, так черно и осталось.
Коначье… Коащье… Окшачье… Кошачье Слово!
На Бодрое слово меня уже не хватило, оно посложнее Кошачьего, так что будем работать с тем, что есть.
Комната. Как будто залитая серым рассветным светом. Пятьдесят оттенков серого, как есть. Дверь. У двери — девчонка. В ней — что-то странное, но что — мой не до конца проснувшийся мозг еще не понимает. Девчонка что-то делает, согнувшись, как будто царапает дверь ногтями, при этом, жалобно всхлипывая, зовет меня, одновременно пытаясь пнуть меня ногой… а, нет, не меня — тетю Анфию. И, хотя нога у девушки и длинная — до кровати она не дотягивается.
А, вон что странно в ее облике — длина платья. Одета незнакомка как любая здешняя девушка — сарафан, кокошник, вот только длина сарафана… Скажем так — если девушка наклонится еще чуть-чуть сильнее — то цвет ее нижнего белья можно будет определить даже издали. Подол заканчивается примерно там же, где начинаются ноги, разве что на сантиметр длиннее. Может, даже — на семь миллиметров.
Как она в таком виде ходит? И что она там, у двери, делает…?
А.
Девчонка держит засов. Вернее — пытается удержать, как будто тот намазан скользким маслом или мылом. А засов при этом дергается и явно пытается отодвинуться в сторону, открыв дверь и впустив внутрь того, кто пыхтит и тихо бубнит снаружи. Явно именно этот загадочный Бубнила — и есть тот, кто хочет вломиться ко мне в комнату. А девчонка, значит, пытается меня защитить.
И получается это у нее — с трудом.
Вообще — какого… этого… блина — я спросонок плохо придумываю эвфемизмы… зато вон какое умное слово могу вспомнить… Так вот — какого блина я сижу на кровати и туплю, когда тут за меня, можно сказать, бьются?
Эта мысль придала мне сил, и я встал окончательно.
Не знаю, что там за Бубнила, но совершенно точно уверен, что в нынешнем своем ватном состоянии я не способен дать отпор даже мыши, если та вдруг решит на меня напасть. К счастью, для таких случаев придумали оружие.