Я полез в сумку и достал оттуда монструозный мистолет… пстлет… пистолет тети Анфии.
После этого я совершил целых три подвига — по подвигу на каждый шаг — подошел к двери и отодвинул свою спасительницу.
Та пискнула, засов со щелчком отошел в сторону, как будто его отодвинул какой-то невидимка — засовы не имеют обыкновения самостоятельно перемещаться — дверь бесшумно распахнулась…
И шагнувший было вперед хозяин постоялого двора почти уткнулся крючковатым носом в ствол моего пистолета.
Что-то подсказывало, что он приперся сюда не для того, чтобы подоткнуть мне одеяльце перед сном. Наверное, нож в одной его руки и мешок — в другой.
Оказывается, если человек выглядит как злодей — то он и впрямь может оказаться злодеем. Что бы там не говорили диснеевские мультики, предлагающие непременно увидеть за страшной и уродливой внешностью доброе сердце.
Хощяин отреагировал мгновенно:
— Простите, я ошибся, — сказал он и шустро развернулся.
Будь я чуть пободрее — я бы, наверное, даже задумался о том, что человек, может, и впрямь ошибся? Ага, чисто случайно полил нам сонное зелье, чисто случайно открыл запертую изнутри дверь, чисто случайно вошел в комнату, взяв с собой ножик… Каскад случайностей. Но я был слишком сонным, поэтому задуматься у меня не получилось. Зато получилось очень ярко и отчетливо представить, что этот урод до меня успел зайти в комнату к моим — МОИМ! — девчонкам. Картина мертвых окровавленных тел встала перед глазами настолько ярко, что адреналин впрыснуло в мои вены, как закись азота — в двигатель гоночного автомобиля.
Я даже сам за собой уследить не успел. Вот только что передо мной была удаляющаяся спина хозяина — и вот он уже лежит на полу, прижатый моим коленом, связанный какими-то веревками. И рот заткнут тряпкой.
Какой я быстрый, однако. Хотя, когда я так говорю, девушки почему-то хихикают.
Оставив хозяина на полу коридора — нас в Приказе учили связывать так, чтобы человек не мог вырваться, хоть ты на сутки его оставь — я уронил на пол пситолет… пистлет… пистолет и побрел назад в комнату, чувствуя, как адреналин испаряется, оставляя место только жуткой усталости и желанию упасть и уснуть.
Но мне не позволили.
Ни упасть, ни уснуть.
* * *
Девчонка-спасительница сидела в моей комнате, на краю стола, болтая длинными босыми ногами и крутя в руке кончик длинной косы.
— Давай поговорим! — бодро произнесла она, и ее коса зашевелилась и самостоятельно убралась за спину. Это не коса вовсе. Это хвост. Блинный, с пушистой кисточкой. А коса — тоже есть. На голове. Вместе с кокошником, из-за которого выглядывают рожки.