— Со всеми! Кроме меня!
— Погоди, — не понял внезапной претензии я, — Ты ведь не можешь меня коснуться, а я тебя. Как мы должны целоваться?
— Как хочешь! Придумай что-нибудь!
— Но…
— Ты меня не любишь!
— Люблю!
— Докажи!
— Ну и как?
— Целуй!
Ох-хо-хо…
— Стой, — приказал я и встал с кровати.
— Как? — Дита, явно настроенная на полуночный скандал, растерялась, — Как встать?
О чем она вообще думает?! Или это я о чем-то не том подумал?
— Смирно стой, — распорядился я и подошел к ней, — Вытяни губы.
Дита послушно вытянула их и закрыла глаза. Вот что у девушек за привычка? Хотя… Сам же закрываешь их при поцелуе…
— Открой глаза.
Глаза бесовки послушно распахнулись. Она чуть отшатнулась, увидев мое лицо рядом со своим. Я протянул свои губы и коснулся ее бесплотных губ.
Я ничего не почувствовал и Дита, я уверен, тоже, но для нее, судя по всему, был важен сам факт. Ресницы часто-часто захлопали.
— Викеша… Викешенька… Я…
Она развернулась и сбежала прямо сквозь стену. Потом просунула голову обратно:
— Я для тебя всё сделаю! Всё, что хочешь!
И скрылась окончательно.
Я лег в кровать, закутался в одеяло и закрыл глаза. Меня переполняло чувство уверенности в себе. Ведьмочка, бесовка, скоморошка, взрослая женщина, княжна — и все они любят меня!
Да я… я… всё могу!
* * *
Чувство всемогущества продержалось до самого утра следующего дня. И разлетелось на осколки.
Как говорят, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Господи, я ведь тебе ничего не рассказывал! Вот зачем ты так надо мной посмеялся?!
Дита утром решила отправиться в Дом в качестве разведчика. Верно — она проходит сквозь стены, ее никто не видит, зато она сама может увидеть и запомнить все, что нужно.
Вот только ничего разведать она не успела. Дита прилетела ко мне, вся на нервах и сказала, что в Доме кого-то ждут — с самого утра суматоха, все моют, скребут, наводят порядок и готовят торжественные блюда.
Я рванул к дороге и успел как раз к тому моменту, когда к подъему на холм подъехали три кареты. И не поленился же кто-то тащить их через всю Русь — раньше такого транспорта в Мангазее не наблюдалось.
Кареты открытые — день сегодня на удивление солнечный и безоблачный — поэтому можно было рассмотреть тех, кто прибыл в Дом.
Молодой парень, чуть старше меня, наверное. Кафтан янтарного цвета, расшитый золотом, лихо заломленный колпак с собольей оторочкой — нашел кого удивить в меховой-то столице Руси — взгляд а-ля «Я вас всех здесь куплю и продам». Уже по взгляду можно понять — боярский сынок, а тут я удачно услышал, что его назвали.
Алексей Антонович.