* * *
Я ведь не сказал, что у меня нет магии, верно?
* * *
Крестьянин уже уходил, коротко кланяясь и прижимая руку к сердцу, когда я увидел…
Шапка с собольей оторочкой, малиновый кафтан, сапоги сафьяновые, зелено-травяные, на высоком каблуке. Лицо чистое, бритое, на щеке — родинка, глаза светло-голубые, брови светлые, рост — два аршина семь вершков, особых примет не имеет, за исключением косого шрама на животе…
Ну, здравствуй, Соловушка.
Доставая из-за пояса печать, я медленно двинулся в его сторону, заходя со спины…
Но Соловей не был бы атаманом разбойничьей шайки, что таилась в бутовских лесах — не знаю, место, может, такое… — обнаглев в своих налетах до такой степени, что моему нынешнему начальству поступил прямой и недвусмысленный приказ «Устранить». Хочешь, не хочешь, а пойди и обеспечь. Поступил сигнал, что сегодня Соловей будет на рынке, по каким-то своим бандитским делам, вот и…
К чему это я? Ах, да — Соловей не был бы атаманом, если бы не обладал прямо-таки звериным чутьем. Возможно, не врут, возможно, он и вправду связался с силами за Гранью. Так или иначе — буквально за несколько моих шагов до него Соловей обернулся. Его взгляд уткнулся точно в меня, сканируя и явно сразу же понимая, кто я такой и откуда взялся.
А потом он побежал.
— Разбойный приказ! — заорал я и рванул вперед.
* * *
Я ведь не сказал, что я — именно площадной подьячий, верно?
* * *
Мать-мать-мать! Полдня насмарку! А ведь такое прикрытие было хорошее — кто там присматривается к площадным, кроме их самих, сидят, перьями скрипят…
Сапоги Соловья стучали впереди, народ расступался, не собираясь связывать ни с подьячим Разбойного приказа, ни с его клиентом — а вот будь он вором, давно бы уже организовалась стихийная погоня с участием всего рынка — дыхание моего не хватало на то, чтобы произнести нужное Слово, а у Соловья, видимо, на свое Слово тоже дыхалки не хватало.
Но ведь сейчас он вспомнит что-нибудь и уйдет, уйдет, зараза…
— Ааааа!!!! — заорал я и рванул вперед, на пределе сил и за их пределами. Если этого отчаянного рывка не хватит — Соловей уйдет, я просто свалюсь, наложенное на меня Быстрое Слово выжрет все силы еще до того, как подействует.
Ну же, ну же, ну же, ну…!
Есть!
Тигром прыгнув вперед, я из последних сил, на последних вершках, приземляясь, ухватил Соловья за сапог, атаман покатился по доскам мостовой — и моя печать, взмыв вверх палаческим топором, опустилась на его шею.
Сверкнул оттиск.
Всё!
Я разжал пальцы и, блаженно улыбаясь, перекатился на спину. Рядом замер скованный печатью Соловей.