* * *
Собаки во дворе у Анастасии почему-то не было. Оно и хорошо — мы, пока от реки до ее дома добрались, и так всех собак перебудили.
Я постучал в дверь. Подождал. Что-то прошуршало, стукнул запор, дверь приоткрылась…
И слова сказать не успел — Настя тут же зажала мне рот рукой, схватила за кафтан и сильным броском забросила внутрь темных сеней.
— Ой, тетя Юлия, — громко заговорила она, — что ж вы на ночь-то глядя! Ну ничего страшного, заночуете!
С этими словами она затолкала в дом тетю Анфию и Аглашку, не спрашивая, кто это вообще, после чего повернулась ко мне:
— Ты сумасшедший?! — прошипела она, — Ты знаешь, что тебя ищут?
— Знаю… в смысле — кто ищет?!
— Приказ! Сказано — как только кто увидит, сразу тащить тебя к князю!
Оп-па-па…
— Зачем? — глупо спросил я.
— Вот этого нам не сказали. А ты так просто по улицам бродишь!
Она затолкала нас на кухню, где у печи стояла… ну, наверное, мама ее. Чем-то похожая на мою тетю Анфию: высокая, светлокожая, плоская шапочка прячет волосы, темно-красный, вишневый, сарафан, узкая талия, высокая грудь…
Кхм.
На присыпанном мукой столе лежали свежевылепленные пирожки, пахло тестом.
— А я тоже тесто поставила… — огорченно вздохнула тетя Анфия.
— А вы с какой начинкой пирожки делаете? — настина мама вытерла лоб рукой, оставив на нем мучные полосы.
— С яйцом и с творогом.
— А я с рыбой и с вязигой решила сделать.
— Ой, а вы рыбу пряжите?
— Мама Емилия, вы пока поговорите… и мальчик ваш пусть с вами посидит…
— Я девочка! — подскочила Аглашка.
В штанах, плоская, с короткими, лохматыми волосами. Даже я как-то засомневался — а она точно девочка? Я ведь не проверял…
— Ты уверена? — подняла одну бровь Настя. О, на ней очков нет! Непривычно смотрится.
— Уверена! — Аглашка топнула сапогом.
— Тогда, мама Емилия, поболтайте с тетей Викентия и вот этой… — снова оценивающий взгляд — …девочкой… А мы поднимемся в светелку. Поговорить.
Я ж говорил — здесь народ проще относится к таким вещам. Девушка с парнем поднялась в светелку? Значит, поговорить хотят, ничего другого никому и в голову не придет.
В светелке было темно. Впрочем, Настя тут же произнесла Огненное Слово и зажгла несколько свечей. Потом повернулась ко мне:
— Викентий…
***
Настя плавно изгибалась, медленно выползая из узкого сарафана, который сползал вниз, по ее плечам… груди… бедрам… Скользнул и упал на пол…
— Викентий…
Пальцы медленно развязали ворот рубашки, которая неторопливо последовала за сарафаном…
— Викентий…
Настя шагнула вперед. Из одежды на ней остались только кокошник, высокие красные сапоги с каблуками и тонкие стринги, вышитые по здешней моде красными крестиками.