— Ты ж его этим обсыпала… царской головой, — наклонила голову в другую сторону Аглашка.
— Типун тебе на язык! — толкнула ее в бок тетя. Ага! Не только мне в синяках ходить! — Услышит кто, беды не оберешься. Царь наш, дай Бог ему здоровья, не любит, когда по его голову говорят, особенно если — в отдельности от остального теля.
— Так нет тут никого, — мама Насти махнула рукой, сказала, что чужие тайны ей без всякой надобности, и отказалась участвовать в обсуждении.
— Кто знает, — тетя была непривычно серьезна, — Говорят, царские послухи по ночам по улицам ходят, да Длинным Словом слушают, кто что говорит. Лучше помалкивай.
— Мы и так такого натворили, — махнула рукой Аглашка, — что плаха для нас, как царская милость будет. Попадись мы боярам в руки — жить будем недолго и очень неприятно.
Все замолчали. У меня в голове крутились какие-то наполеоновские планы, вроде того, как я хитрым образом стравлю Морозовых и Дашкова, они перебьют друг друга, а остатки прикончу я.
Ага, как же.
Даже не смешно — мальчишка-подьячий, две девчонки, подьячая да скоморошка, и тетя Анфия, со своим пистолетом, собрались боярские рода шатать. Они сотни лет на своих Источниках сидят и даже царю их силы лишить… не под силу.
Хм. Источники…
Да нет, бред. Нет, если я смогу повредить Источник Морозовых, к примеру, про меня, в начавшейся суматохе, могут и забыть. Вот только один из самых скрываемых секретов любого боярского рода — это местонахождение Источника. Тут еще больше без шансов.
Стоп.
Что там говорил умирающий Заморский? Венец — это Источник? А что, если… Кто сказал, что Источник — это что-то большое? Может, наоборот — Небольшое? Как венец? Может, это и есть Источник Морозовых? Его украли и… и их воровской холоп, вместо того, чтобы тащить его хозяевам, прячет его в лесу. Не сходится тут что-то, не сходится…
Девушки — считая тетю, которая в компании девушек сама начала вести себя как девчонка — уже спелись, потыкали меня в бока с двух сторон, поняли, что я где-то не здесь, пообсуждали тему моей возможности изучения чересчур большого количества Слов, ни к какому выводу не пришли, посерьезнели и начали размышлять на тему «Куды бечь?». В смысле — куда нам с тетей теперь прятаться от бояр, которые костьми лягут — а вернее всего, других костьми положат — но нас найдут.
Что-то в наших размышлениях было неправильным. Я мысленно покатал эту неуловимую странность, как яблочную шелушинку, застрявшую между зубами, и все же понял, что мы делаем неправильно.
Мы гадаем, что теперь делать, куда уезжать из Москвы и где прятаться от бояр — и при этом не знаем, из-за ЧЕГО мы собираемся прятаться. Нас, меня, гоняют как зайца… как волка, а то сравнение с зайцем мне не нравится… гоняют, как волка… как двух волков… трех… одного волка и двух волчиц… тьфу ты.