С этими философскими размышлениями я толкнула дверь своего кабинета. Он встретил меня внушительной стопкой карточек на столе. Я заняла кресло у окна, привычным движением открывая электронную базу.

Ангина у мальчика пяти лет. Следом – подозрение на бронхит. Медицинская рутина моментально затянула с головой, пальцы на автомате застучали по клавиатуре, внося данные предварительного осмотра.

От мыслей о детских легких меня отвлек скрип открывающейся двери. На пороге стоял супруг. Выглядел он откровенно помятым, а светлые волосы торчали в разные стороны.

— Олюшка, — начал он елейным тоном.

Верный признак: ему что-то требуется.

— Ты оплатила кредит за мою машину? Сегодня крайний срок.

— Вечером внесу плату, — коротко отозвалась я, даже не оторвавшись от монитора.

Витя прошел чуть вглубь кабинета, перевел взгляд на светящийся экран и тяжело вздохнул:

— Снова полная запись?

— Осень, дорогой. Дети массово болеют.

Пожаловаться на свою тяжелую долю он не успел – в дверном проеме нарисовалась знакомая фигура.

— Виктор Сергеевич, вас главврач зовет! Срочно! — выпалила запыхавшаяся Сорокина.

Муж суетливо дернулся, одернул края халата и наспех пригладил прическу пятерней.

— Бегу! — бросил он и пулей вылетел в шумный коридор.

Катя же не торопилась уходить за ним. Она застыла в дверях, посылая ему вслед долгий, откровенно томный взгляд. Я приподняла бровь, с интересом наблюдая за этой странной мизансценой.

Занятное кино. С каких пор медсестры смотрят на врачей взглядом голодной кошки, увидевшей миску со сметаной?

Следующие четыре часа слились в бесконечный поток чужих жалоб, осмотров и рецептов. Когда я, наконец, закрыла последнюю электронную карту утренней смены, спина отчаянно просила пощады. Щелкнув мышкой, я отправила компьютер в спящий режим. Разминая затекшую шею, вышла в коридор и целенаправленно направилась в сторону обеда.

Больничная столовая гудела сотней голосов. Взяв порцию овощного салата и стакан чая, я стала высматривать свободный столик у окна. Однако вместо пустого места взгляд зацепился за знакомый затылок. Витя обосновался в самом дальнем углу. А рядом с ним, напрочь игнорируя все правила субординации и личной дистанции, сидела Катя Сорокина.

Девушка активно щебетала, оживленно жестикулируя. Ее ладонь по-хозяйски лежала на рукаве Витиного халата, а тонкие пальцы аккуратно, почти интимно поглаживали ткань. Мой муж при этом глуповато улыбался, преданно заглядывая прямо ей в глаза.

Какая милая картина. Будто кадр из дурного романтического фильма. Только я здесь явно лишний зритель.