Я посмотрела на экран компьютера. До конца смены оставалось еще три часа.

14

Спокойное дежурство в педиатрии – это миф. Стоит только заварить нормальный чай, как обязательно что-нибудь случится. Мой ромашковый сбор так и остался киснуть в кружке, потому что в кабинет влетела медсестра Аня.

По скорой привезли семилетнего мальчика.

Выскакиваю в смотровую. На кушетке лежит бледный, скрючившийся от боли ребенок. Колени прижаты к животу, лоб мокрый. Мама рядом буквально трясется мелкой дрожью.

Трогаю живот – доска. Классика жанра, только очень стремительная. Воспаление развивается так быстро, что есть риск и не успеть.

— Аня, хирургию бегом. Срочная консультация.

Аня кидает трубку через секунду: дежурный застрял на сложной травме, сейчас спустится сам Медведев.

Александр Дмитриевич материализовался в смотровой быстрее, чем я успела заполнить шапку карты. Темно-синяя хирургичка, рукава закатаны. Сразу к кушетке. Присел на корточки, оказался на одном уровне с мальчишкой.

— Привет. Я Саша. Покажешь, где болит?

Его огромные руки легли на детский живот. Одно быстрое, аккуратное движение. Пацан глухо охнул.

Медведев коротко кивнул мне. Диагноз подтвержден.

— Каталку. Готовьте вторую операционную, — бросил он на ходу, подхватывая перепуганную маму под локоть, чтобы увести за собой.

Я пошла следом на хирургический этаж – нужно было отдать бумаги и убедиться, что всё нормально. В предоперационной кипела работа. Медведев мыл руки у глубокой раковины.

Белая пена, широкая спина, отточенные, доведенные до автоматизма движения. Я зависла у стеклянной перегородки. Поймала себя на мысли, что смотреть на работающего профессионала – это как наблюдать за огнем или водой. Завораживает. И как-то... слишком привлекательно.

Господи, о чем я вообще думаю. Я мысленно одернула себя и почувствовала, как предательски горят уши. Оля, тебе тридцать с хвостиком, ты только-только выставила неверного мужа с чемоданами за дверь, а туда же – фантазировать о начальстве у раковины. Как подросток, честное слово. Оставив карту на посту, я сбежала к себе в отделение от греха подальше.

Через время, разобравшись с очередью из температурящих пациентов, я всё-таки не выдержала и поднялась обратно. Привычка доводить дело до конца никуда не делась.

Медведев сидел на банкетке в коридоре. Хирургическая шапочка валялась рядом, маска стянута на подбородок.

Я присела на соседний стул, выдерживая безопасную дистанцию.

— Успели. Еще полчаса и получили бы тяжелый перитонит.

— Вашими молитвами, — я попыталась отшутиться, чувствуя себя ужасно неловко после своих недавних мыслей у стеклянной перегородки. — Взяли и сделали.