Александр Дмитриевич обернулся. Протянул мне чашку.

— Очевидный путь в нашем деле часто ведет прямо в морг, Ольга Николаевна. И вы это знаете.

Медведев сделал еще один кофе и сел в кресло напротив.

— Вы молодец, Артемьева. Не запаниковали, отсекли лишнее. Я видел много врачей вашей квалификации, которые в экстренной ситуации теряют самообладание.

Я чуть не поперхнулась. Обычно начальство хвалит только в приказах на премию, а в жизни предпочитает указывать на недостатки.

— Спасибо, — я сделала глоток. Кофе был горьким, обжигающим и отлично возвращал к реальности. — Просто сделала свою работу. Алгоритмы же все известны.

Он посмотрел на меня поверх чашки. Взгляд цепкий, изучающий. Не как у начальника, который оценивает подчиненного, а как у человека, который пытается понять, что скрыто под этой оболочкой.

— Алгоритмы – это хорошо. Но причину вы нашли не по алгоритму, а потому что умеете быть внимательной к мелочам. Запах ацетона часто пропускают в панике.

Он сделал паузу, отставил чашку на стол.

— Отдыхайте, Ольга Николаевна. У вас еще полный коридор плановых пациентов. И... — Медведев направился к выходу. Взялся за ручку двери, притормозил и чуть приподнял уголки губ. — Рад видеть, что вы сменили обувь.

11

Плановый прием катился к финалу. Последние два часа слиплись в один бесконечный поток чужих соплей, кашля и различных справок в садик, школу, бассейн. Я штамповала рецепты почти на автопилоте, с легким злорадством отмечая, как круто работает местная компьютерная база. Ничего не виснет, медсестра Аня схватывает всё на лету, а мамочки на удивление вменяемые.

Главный секрет педиатрии – уметь переводить с медицинского на человеческий.

— Смотрите, — говорю я очередной встревоженной родительнице, показывая на красное горло пацана. — Это обычный вирус. Антибиотики его не возьмут, они работают только против бактерий. Поэтому просто пьем теплый компот, полощем горло и даем иммунитету сделать свою работу.

Мама кивает, выдыхает, уходит без скандала. Идеально. Простая логика экономит кучу нервов обеим сторонам.

На часах без пяти два. Аня уже собирает со стола бланки, когда дверь открывается. Александр Дмитриевич зашел без стука. Точнее, формально он постучал, уже нажимая на ручку.

Белого халата на нем не было – только темные брюки и светло-серая рубашка с закатанными рукавами. А за руку он держал девчонку лет шести.

Мысли в голове как-то разом споткнулись и выдали короткую, но емкую цепочку: от растерянного «ого, у него есть дочь?» до утвердительного «ого, у него ЕСТЬ дочь!».

Природа даже не пыталась разнообразить генофонд. Темные волосы стянуты в тугую французскую косу, подбородок чуть вздернут, а взгляд исподлобья – такой же колючий и сканирующий. Абсолютная папина копия, только маленькая и в розовой футболке.