Остаток дня пролетел на огромной скорости. Смена диагнозов, осмотры, электронные рецепты. Я забыла про обед и опомнилась, только когда за окном начали сгущаться сумерки.
Ноги гудели. Я стянула туфли-лодочки, которые по дурости надела в первый день, блаженно пошевелила пальцами на прохладном линолеуме.
Когда за последним пациентом закрылась дверь, я обессиленно уронила голову на руки.
Господи, как же я люблю свою работу. И как же она выматывает.
______
А в нашем мобе "Развод с врачом" новинка от Киры Роуз
Развод. Я спасла твою любовницу
— Спаси моего ребенка! — кричит муж, с силой сжимая мое запястье. На операционном столе женщина после аварии. Молоденькая пиарщица из его клиники... его любовница. Я вытащила их обеих. А потом узнала: девочка, которую я спасла, биологически моя. Это мой эмбрион, украденный из криохранилища клиники мужа. Мой муж не просто растоптал мою жизнь и мою любовь, но и лишил меня ребенка.Теперь он подделывает документы и пытается сделать из меня безумную бывшую, угрожая тюрьмой, чтобы я не посмела пойти против него. Он думает, что может меня запугать. Вот только, свою дочь я ему не отдам. Даже если ради этого мне придется уничтожить всё, что ему дорого.
Из кабинета я выползла в начале девятого. Коридоры клиники погрузились в приятный вечерний полумрак, дежурный свет мягко подсвечивал таблички на дверях, а суета дневной смены сменилась размеренной тишиной стационара.
В гардеробной я с наслаждением стянула хрустящий хирургический костюм, переоделась в джинсы и уютный объемный свитер. Настрадавшиеся в лодочках ступни с благодарностью скользнули в мягкие кроссовки. Жизнь определенно налаживалась.
Я вызвала лифт и прислонилась лбом к прохладной металлической панели. Глаза закрывались сами собой. В голове фоном крутились графики температуры, назначения и чужие истории болезней.
Тихий звонок возвестил о прибытии кабины. Двери плавно разъехались.
Я шагнула внутрь и тут же наткнулась на внимательный взгляд. Александр Дмитриевич стоял, прислонившись спиной к зеркальной стене. Темно-серое пальто, небрежно намотанный шарф, в руках – кожаный портфель. Без белоснежного доспеха он казался чуть менее пугающим, но масштаб личности никуда не делся, заполняя собой все тесное пространство лифта.
— Как ваш первый день, Ольга Николаевна? — его баритон в тишине прозвучал неожиданно громко.
— Хорошо, Александр Дмитриевич, — я нажала кнопку первого этажа и встала рядом, глядя прямо перед собой. — Даже обошлось без вызовов охраны и жалоб в Минздрав. Правда одна очень нервная дама все же обещала дойти до вашего кабинета.