Недолго думая, я подошла вплотную к их столику и со стуком опустила свой поднос прямо перед ними.
— Обсуждаете новые методы промывания пазух? — с абсолютно невинным видом поинтересовалась я.
Катя вздрогнула и мгновенно отдернула руку, стремительно покрываясь густым румянцем. Витя поперхнулся компотом, судорожно хватая ртом воздух.
— Оля... мы тут... график дежурств сверяли, — выдавил он, краснея до корней волос.
— Похвальная тяга к планированию, — кивнула я, внимательно изучая его суетливый, бегающий взгляд.
Больше не добавив ни слова, я развернулась и пошла к выходу. Аппетит пропал окончательно. Моя интуиция больше не шептала, она вопила пожарной сиреной: образцово-показательный брак врачей Артемьевых дал серьезную трещину.
Остаток понедельника я дорабатывала на спасительном автопилоте. Опыт – великая вещь. Мозг параллельно решал две совершенно разные задачи: профессионально выслушивал хрипы в детских легких и методично препарировал сцену в больничной столовой.
Витя и Катя. Мой инфантильный, но до сегодняшнего дня казавшийся надежным муж, и медсестра с интеллектом хлебного мякиша. Пазл складывался в до тошноты банальную картинку.
Домой я приехала первой. Наша уютная двухкомнатная квартира, обставленная с такой любовью и влетевшая нам в приличную ипотеку, встретила меня привычной тишиной. Я переоделась в домашний костюм, машинально полила фикус на подоконнике и открыла банковское приложение на телефоне.
Кредит за Витину машину.
Мой палец завис над кнопкой «Оплатить». Новенький кроссовер был его голубой мечтой. Витя ныл полгода, доказывая, что уважаемому врачу несолидно ездить на старом седане.
Кредит мы оформили на меня – у Вити на тот момент всплыли какие-то нелепые просрочки по старым кредиткам, да и моя зарплата, благодаря высшей врачебной категории и вечным дополнительным сменам, выглядела для банка куда привлекательнее.
Договоренность была простой: платит он, но со счета списываются мои деньги, которые он мне предварительно переводит.
Перевода в этом месяце не было.
Я вздохнула и нажала «Оплатить», наблюдая, как с моего счета испарилась приличная сумма. В конце концов, просрочка ударит по мне, а не по нему. Но галочку в уме я поставила. Жирную такую, красным маркером.
Щелкнул замок входной двери. На пороге появился мой благоверный. И не один, а с прямоугольной картонной коробкой из моей любимой кондитерской.
— Олюшка, я дома! — провозгласил он с порога слишком бодрым, почти театральным голосом. — Смотри, что я добыл. Те самые эклеры с фисташковым кремом.
Я прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и с интересом уставилась на мужа.