— Извините, что прерываю столь важный консилиум, — произнесла я ледяным тоном, прислонившись плечом к дверному косяку. — Вижу, вы тут активно изучаете анатомию. Причем, судя по всему, глубоко и на практике.
Витя стоял красный, как вареный рак. Его рот открывался и закрывался, но звуков он не издавал, напоминая выброшенную на берег рыбу.
— Оля... это... мы просто... — наконец выдавил он, бегая глазами по стенам процедурной. — Кате стало плохо, давление упало, я... помогал.
— Искусственное дыхание рот в рот с применением массажа бедер? — я саркастично выгнула бровь. — Потрясающая методика. Нужно будет запатентовать.
Катя, наконец справившись с халатом, вжалась в угол, глядя на меня огромными испуганными глазами. В этот момент она меньше всего походила на роковую соблазнительницу.
Я достала из кармана ключи от квартиры, повертела тяжелую связку в пальцах и не спеша убрала обратно.
— Ты забыл ключи утром, — спокойно произнесла я. — Но можешь сегодня не торопиться. Мне понадобится часа два, чтобы собрать твои вещи и выставить их за дверь, где ты сможешь их благополучно забрать. Свою… реанимацию зато успеете завершить.
— Оль, подожди, давай поговорим! — Витя дернулся ко мне, вытянув вперед руки. — Это все глупость, ошибка!
— Ошибка, Витя, – это когда случайно, не нарочно. А то, что я сейчас видела – это осознанный выбор. — Я выпрямилась, чувствуя, как внутри все сжимается от подступающих слез. — Твои чемоданы будут ждать тебя на лестничной клетке. Постарайся забрать их сегодня, я сторожить их не собираюсь.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и пошла прочь.
— Оля! Оленька, послушай! — донеслось мне вслед, но я даже не замедлила шаг.
Как я доехала до дома – помню смутно. Адреналин хлестал по венам так, что руль в руках казался игрушечным, а мелкий осенний дождь за лобовым стеклом сливался в одну серую пелену. В ушах фоном стоял грохот упавшего лотка с инструментами и жалкое блеяние моего пока еще мужа.
Влетев в квартиру, я даже не стала разуваться. Закрыла дверь на замок, скинула плащ прямо на пуфик в прихожей и целенаправленно пошла в спальню.
Внутри не было слез. Вместо них разгоралась холодная, концентрированная ярость.
Я вытащила из кладовки самый большой чемодан – тот самый, с которым мы летали в Турцию в прошлом году, – распахнула его посреди спальни и открыла шкаф. В ход пошло все. Рубашки, джинсы, толстовки летели внутрь без малейших попыток их сложить. Следом полетела коллекция его дурацких галстуков и нижнее белье.
Руки двигались механически, а мозг работал с пугающей четкостью, анализируя ситуацию, как сложную историю болезни.