— Что с ней? Ольга Николаевна... она будет жить?

Будет. Конечно, будет. Только теперь по другим правилам.

Я присела рядом на корточки. Не нависать. Быть на одном уровне – этому нас учили еще в институте.

— Будет. Судороги мы сняли, состояние стабилизировали. Сейчас она спит.

Женщина всхлипнула и как-то разом обмякла, будто из неё вытащили внутренний стержень. Но расслабляться было рано.

— Но есть серьезная проблема, — продолжила я, дождавшись, пока она немного придет в себя. — Мы выяснили причину судорог. У вашей дочери сахарный диабет первого типа. Поджелудочная железа перестала вырабатывать инсулин. Из-за этого сахар в крови взлетел до критических отметок, что и вызвало такое тяжелое состояние.

Мать подняла на меня испуганные глаза.

— Диабет? Но она же не ест много сладкого... У нас в роду никого с таким не было. Это лечится? Вы выпишете таблетки?

Вот он, самый тяжелый момент в работе педиатра. Ломать родительские надежды на то, что ее ребенок здоров.

— Это аутоиммунное заболевание, от сладкого оно не зависит. И, к сожалению, таблетками это не лечится. Ей понадобятся регулярные инъекции инсулина. Жизнь изменится, придется учиться считать углеводы, постоянно измерять сахар. Но с этим можно жить полноценной жизнью. Сейчас главное, что она под наблюдением и в безопасности. Чуть позже к вам придет эндокринолог и всё подробно объяснит.

Женщина медленно кивнула, переваривая информацию. Ей еще предстоит стадия отрицания, слезы в кабинетах и долгий процесс принятия. Но моя работа на сегодня выполнена: ребенок жив.

Вернувшись в ординаторскую, я первым делом подошла к раковине. Включила ледяную воду и долго держала под ней запястья. Откат накрыл с головой – руки мелко дрожали, в висках пульсировала тупая боль. Экстренная медицина всегда выжимает досуха, забирая часть твоей собственной энергии в уплату за чужую жизнь.

Почему-то вспомнился Витя. Как он мог полдня ныть из-за того, что потянул мышцу на тренировке или что медсестра принесла ему недостаточно горячий чай. Каким же нелепым, пластиковым и крошечным казался сейчас этот человек на фоне того, что я пережила полчаса назад. Какое счастье, что он остался в прошлом.

За спиной скрипнула дверь.

Я выключила воду, выдернула бумажное полотенце и обернулась. Александр Дмитриевич подошел к кофемашине.

— Районным светит шикарный нагоняй по линии Минздрава, — голос Медведева прозвучал буднично, под аккомпанемент загудевшей кофемашины. — Лечить начало диабета как банальную кишечную инфекцию – это надо сильно постараться.

— Они пошли по самому очевидному пути, — я выключила кран и вытянула бумажное полотенце. Защищать районных врачей не хотелось, но я слишком хорошо знала, как там работают: один дежурный педиатр на три этажа, паника, нехватка времени и устаревшее оборудование.