Только не в мою смену, пожалуйста. Желание абсолютно эгоистичное, но такое понятное любому врачу, тем более педиатру. Судорожный статус у трехлетки – это всегда хождение по минному полю.

— Доктор Артемьева, — Медведев смотрел в свой планшет. — Принимаете вы. Готовьте первый реанимационный бокс и вызовите дежурного невролога.

Ну, разумеется. Можно было даже не прятаться за спину хирурга.

— Принято, Александр Дмитриевич, — я поднялась с места, забирая блокнот.

Оставшиеся сорок минут прошли в сборах. Я спустилась в приемный покой, переоделась, проверила готовность аппарата ИВЛ, наличие кислорода и укладки с противосудорожными препаратами. Местные девчонки-медсестры работали слаженно, понимая меня с полуслова, и это здорово экономило нервы.

Когда во дворе показалась скорая, внутри привычно собралась тугая пружина концентрации.

Створки автоматических дверей разъехались.

Фельдшеры вкатили каталку. На белых простынях лежало крошечное тельце. Девочка выгибалась дугой, ее маленькие ручки были крепко прижаты к груди, лицо приобрело пугающий, землисто-синий оттенок. Дыхание было поверхностным, хриплым.

Рядом с каталкой бежала совершенно обезумевшая от ужаса молодая женщина, размазывая по лицу слезы.

— Помогите ей! Пожалуйста! — кричала она, пытаясь схватить дочь за руку.

Так, стоп. Эмоции выключаем. Сейчас не до сочувствия.

— Маму в коридор. Дайте ей успокоительное, мне здесь нужны только медики, — скомандовала я, перехватывая каталку. — Перекладываем. Раз, два, взяли!

Секунда и персонал уже крепил датчики. Аппаратура тут же начала издавать какофонию звуков.

Сатурация на мониторе стремительно ползла вниз.

Краем глаза я заметила, что в бокс вошел Медведев. Просто встал у раковины в углу, скрестив руки на груди. Не лез с советами, не отстранял меня от стола. Стоял как... ну не знаю, как молчаливый гарант того, что если я сейчас допущу ошибку, он вытащит ребенка с того света.

Но ошибаться я не собиралась.

— Диазепам, расчет по весу, быстро! — я прижала к лицу ребенка кислородную маску. — Вену нашли?

— В районе поставили катетер, — отозвалась медсестра, вводя препарат шприцем.

Я смотрела на эти сведенные судорогой мышцы и мысленно молилась.

Давай, малышка, отпускай. Ну же. Дыши.

Время тянулось бесконечно долго. И вдруг маленькое тельце дернулось в последний раз и обмякло на простынях. Грудная клетка начала подниматься ровнее и глубже.

— Сатурация пошла вверх. Девяносто... девяносто пять, — с облегчением выдохнула сестра.

Я стянула маску на подбородок, прикрыла глаза на долю секунды и позволила себе сделать первый нормальный вдох за последние десять минут.