— Слушай, Оля, тут такое дело… — он потер костяшки пальцев, собираясь с мыслями. — Хозяин квартиры, которую мы с Катей снимаем, решил существенно поднять плату. У Кати сломался телефон, требуется срочная замена. Связь сейчас жизненно необходима, сама понимаешь. Возникла огромная брешь в бюджете. Можно я платеж по кредиту переведу тебе в следующем месяце?

Удивительное дело. Месяц назад эта просьба вызвала бы бурю возмущения, жгучую обиду, горячее желание высказать всё об инфантильности этого человека. Меня бы трясло от злости. Сейчас же ситуация казалась откровенно комичной. Я сидела, смотрела на этого чужого, уставшего мужика и пыталась осознать уровень его наглости. Человек сидит в коридоре суда перед разводом и пытается решить проблемы своей новой пассии исключительно за счет бывшей жены.

— Банк принимает платежи строго двадцатого числа, Виктор. Нарушение сроков влечет серьезные штрафные санкции, капитально портит кредитную историю. Будь любезен закрывать свои финансовые обязательства вовремя. Ваши с Катей жилищные и технические квесты остаются исключительно вашей личной зоной ответственности. Эту благотворительность я спонсировать категорически отказываюсь. Плати вовремя, пожалуйста.

Он раздраженно дернул плечом, собираясь выдать длинную тираду о женской меркантильности, эгоизме, потребительском отношении к бедным, замученным бытом мужчинам. Однако дверь кабинета распахнулась. Секретарь назвала пока еще нашу фамилию, приглашая внутрь. Своевременное вмешательство бюрократии помогло избежать абсолютно бессмысленной дискуссии.

Сама процедура заняла от силы пятнадцать минут. Судья монотонно зачитала стандартные юридические формулировки. Уточнила факт отсутствия имущественных претензий. Задала пару дежурных вопросов о твердости нашего решения. Мы оба ответили утвердительно. Заскрипела шариковая ручка, на плотный лист бумаги опустилась тяжелая синяя печать.

Брак Ольги и Виктора Артемьевых официально завершился. Сухо, по протоколу, без лишних эмоций.

Мы вышли на широкое крыльцо. Осенний ветер тут же забрался под воротник. Виктор топтался на месте, явно испытывая трудности с завершением этой сцены. Ему хотелось сказать нечто значительное, подвести красивую, драматичную черту под нашими отношениями.

— Ну, вот и всё, — он поправил воротник своей тонкой куртки. — Желаю тебе удачи, Оля. Правда. Найди себе хорошего, надежного человека.

— И тебе всего наилучшего, Витя.

Я развернулась, пошла в сторону метро. Шагалось удивительно легко, словно я только что сбросила пудовые гири с лодыжек. Мобильный телефон в сумочке коротко завибрировал.