— Ясно. Дайте мне две минуты.

Он подхватил свой чемоданчик, развернулся и выскочил на лестничную клетку. Я осталась стоять посреди своего личного озера.

Снизу, из недр подъезда, донесся глухой удар металла о металл. Потом еще один. Раздался громкий скрежет. Интенсивность водопада в моей ванной резко пошла на спад. Мощный фонтан превратился в жалкую струю, затем в тонкую струйку, и, наконец, полностью иссяк. Осталось только тихое шипение остывающих труб.

Александр Дмитриевич вернулся в квартиру. Он тяжело дышал, вытирая мокрый лоб тыльной стороной ладони.

— Замок на подвале оказался хлипким. Перекрыл весь стояк, отключил горячую воду всему вашему подъезду. Как аварийка соизволит ответить, так и вернут все на место.

— Меня соседи завтра линчуют прямо на выходе из лифта.

— Переживут. Лучше принять утренний душ в прохладной воде, чем делать капитальный ремонт за свой счет, — он закатал мокрые рукава рубашки до локтей. — Неси ведра, швабры, тазы. Нужно максимально быстро собрать воду.

Началась самая настоящая, суровая спасательная операция. Мы ползали на коленях по всей квартире. Я сгребала воду пластиковым совком в ведро, он выжимал тяжеленные, напитавшиеся влагой пледы и свитеры прямо в ванну.

Мы работали молча, в бешеном ритме. Физическая нагрузка отлично вытесняла панику. Я передавала ему пустые тазы, он забирал полные. Мы сталкивались плечами в узком коридоре, расходились, снова собирали воду.

Витя в подобной ситуации обязательно устроил бы грандиозную истерику. Он бы бегал по лужам, хватался за голову, звонил бы своей маме с жалобами на бракованные трубы. Обязательно обвинил бы меня в неправильной эксплуатации ванной комнаты. А потом сослался бы на больную спину и ушел курить на балкон, оставив меня разбираться с последствиями в одиночку.

Здесь всё происходило иначе. Мужчина просто приехал, сломал замок в подвале, решил глобальную проблему и теперь методично, спокойно устранял последствия локальной катастрофы.

Через час изнурительной борьбы пол приобрел относительную сухость. Мокрая одежда была свалена в огромную бесформенную гору на дне ванны.

Я без сил опустилась на табуретку в кухне. Волосы прилипли к лицу, футболка промокла насквозь.

Александр Дмитриевич мыл руки над кухонной раковиной. Его джинсы потемнели от воды до самых колен.

— Вы продрогли, — я стянула с крючка чистое, сухое полотенце и протянула ему. — У меня совершенно нет мужской одежды, чтобы предложить вам переодеться. Могу выдать только свой безразмерный махровый халат.

— Откажусь, — он усмехнулся, вытирая руки. — Боюсь, розовый цвет с перламутровыми пуговицами не совсем соответствует моему статусу сурового хирурга. До машины дойду так, печка в салоне работает отлично.