— Какой к х…ям развод! Я тебе его не дам! — заорал он, догоняя меня в прихожей. — Ты шпионила за мной! Как ты попала в квартиру? Взломала? Это незаконно, я на тебя в суд подам!
Я резко остановилась и обернулась. В моем взгляде было столько ледяного спокойствия, что он невольно осекся.
— В суд? Подавай, — я бросила в него ключом от склада и записку с адресом, — Твое барахло тут. Не забудь забрать.
— Ты по-моему берега попутала, женушка? На развод не надейся, я могу превратить твою жизнь в ад! — он двинулся на меня, его лицо исказила гримаса злости, — Так что закрой рот и пиз…уй домой, ты напрашиваешься на неприятности, которые я тебе с удовольствием устрою…
Он снова схватил меня за локоть и потащил к лифту.
— Ты явно забыла свое место! Ну ничего, я тебе его напомню! — прошипел он мне в лицо и затолкал меня в лифт.
«Вот он, момент истины!» — подумала я.
— Неприятности? — я говорила с нескрываемым превосходством, — Это ты про Кривошеева? Как же так? Ты не в курсе? Его вчера арестовали… — с лица Серёни в секунду схлынула краска и двери лифта закрылись.
Спустившись на первый этаж, я прислонилась к стене подъезда и закрыла глаза. Сердце колотилось в горле, но это был не страх. Это был восторг.
Спустившись вниз, я увидела Роберта. Он стоял у машины, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал за входом. Как только я появилась, его лицо смягчилось.
— Ты как? — спросил он, подходя ближе. В его голосе не было деловой сухости, только искреннее участие.
— Я в порядке. Даже лучше, чем ожидала, — я показала ему телефон с видеозаписью. — Теперь у Титова есть всё, что нужно.
Роберт открыл мне дверь автомобиля.
— Садись. Нам нужно уезжать, пока он не выскочил следом.
Когда машина плавно тронулась, я увидела в зеркало, как Сергей выбежал из подъезда в расстегнутой рубашке и босиком. Он озирался по сторонам, выглядя совершенно жалким и растерянным.
— Он всё еще думает, что его единственная проблема — эта измена, — тихо произнесла я, глядя на удаляющуюся фигуру мужа.
Роберт коротко взглянул на меня.
— Пусть думает. Чем дольше он будет пребывать в неведении о реальном положении дел, тем легче нам будет его добить. Но сегодня, Ксения, ты сделала самое главное — ты вернула себе себя.
Мы ехали по залитой солнцем Москве, и я чувствовала, как тяжелый камень, который я тащила на себе пять лет, наконец-то скатился в пропасть. Впереди было много работы, суды и разоблачения, но сейчас…
— Как ты смотришь на то, чтобы поехать и послушать джаз? — неожиданно спросил Горский.
Я уставилась на него с удивлением. Но идея показалась мне хорошей, не хотелось сейчас ехать домой.