В дверях зала, как по команде, появились сотрудники полиции и люди в штатском. Под ошеломленные, пристыженные взгляды гостей, они четким строем направились к сцене и к фуршетной линии.
— Сергей Викторович Олесин, вы задержаны, — произнес офицер, подходя к моему мужу.
Щелчок наручников прозвучал в гробовой тишине зала громче выстрела. Сергей даже не дернулся. Его глаза закатились, он пошатнулся, и если бы не двое оперативников, подхвативших его под локти, он бы точно грохнулся в обморок прямо на ковролин. Его буквально волокли к выходу, сломленного, уничтоженного, лишенного остатков достоинства. Следом за ним, пряча лицо в ладонях, вели Сафонова и других «честных» сотрудников.
Роберт положил руку мне на талию, и я почувствовала его спокойную, нерушимую силу. Я смотрела на спину уходящего Сергея и не чувствовала ни жалости, ни торжества. Только бесконечную пустоту и облегчение. Гнойник был вскрыт и удален.
— А теперь, — Роберт снова обратился к залу, и его голос мгновенно сменился на теплый и торжественный, — когда мы очистили наш фундамент, я хочу перейти к награждению тех, кто строит честно. Ксения, поможешь мне?
Он посмотрел на меня с азартом, вызывая у меня улыбку.
— Конечно!
Глава 40
Вечер в «Озерном» медленно подходил к концу. Мы стояли у дверей и провожали гостей. Роберт обнимал меня за талию и радушно прощался с коллегами и партнерами. Когда суета утихла, а последние гости, оживленно обсуждая скандальный арест Олесина и Сафонова, разъехались, в комплексе воцарилась звенящая, благородная тишина.
Роберт мягко настоял на том, чтобы мы не возвращались в город сразу. Мы вышли на террасу, выходящую к озеру. Воздух был морозным и чистым, звезды, украшающие небо, казались здесь, вдали от городских огней, невероятно яркими.
— Ты не замерзла? — Роберт подошел сзади и накинул на мои обнаженные плечи свой пиджак. Тяжелая ткань, еще хранящая тепло его тела и едва уловимый аромат парфюма, окутала меня, даря чувство защищенности.
— Нет, мне хорошо. Удивительно хорошо, — я повернулась к нему, придерживая лацканы пиджака. — Знаешь, я думала, что в этот момент буду чувствовать злость или радость от мести. А внутри только покой. Будто я долго-долго плыла против течения и наконец выбралась на берег.
Роберт внимательно посмотрел на меня. Его глаза, в которых еще недавно бушевала холодная ярость по отношению к предателям, теперь светились мягким, обволакивающим светом.
— Ты заслужила этот берег, Ксения, — он взял мои ладони в свои и поднес их к губам, согревая своим дыханием.
Он обнял меня за талию, и я снова почувствовала ту самую дрожь, которая пронзила меня в его кабинете. Но теперь к ней добавилось, что-то еще, предвкушение. Я положила голову ему на плечо, глядя на темную гладь воды.