— Что теперь будет с Сергеем? — тихо спросила я.
— Следствие, суд. Улики неоспоримы, Сафонов начнет «петь», пытаясь выторговать себе срок поменьше. Сергей пойдет паровозом. У него конфискуют всё, что он успел наворовать, включая те крохи, что он пытался скрыть. Он больше никогда не подойдет к тебе и на пушечный выстрел. Я об этом позабочусь.
Роберт осторожно развернул меня к себе. Его рука скользнула по моей открытой спине, вызывая электрический разряд под кожей. Он поцеловал меня. На этот раз не властно и требовательно, а нежно, почти благоговейно, словно подтверждая каждое свое слово. Я ответила на этот поцелуй, всем сердцем чувствуя, что старая жизнь со всеми её обманами, придирками свекрови и чувством вины осталась там, за спиной, вместе с полицейскими мигалками.
Мы долго стояли так вдвоем под зимними звездами.
— Поедем? — спросил он, отстранившись и заглядывая мне в глаза.
— Поедем, — улыбнулась я.
Сев в машину, салон внедорожника окутал нас уютным теплом, контрастирующим с морозным воздухом Озерного. Роберт завел двигатель, но не спешил трогаться с места. Он развернулся ко мне, положив руку на спинку моего сиденья, и внимательно всмотрелся в мое лицо, подсвеченное лишь приглушенными огнями приборной панели.
— Знаешь, я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался прямо сейчас, — его голос звучал низко и уверенно. — Если у тебя остались силы… чего бы ты хотела сейчас? Только не думай о делах, графиках или приличиях. Поужинать? Я знаю отличное заведение, где подают прекрасные десерты…
Я на мгновение задумалась, глядя на падающие снежинки за стеклом. Внутри всё еще пело странное чувство свободы, и возвращаться в пустую квартиру не хотелось.
— Я хочу просто покататься по ночному городу, — призналась я, чуть смутившись своей спонтанности. — Хочу увидеть Москву пустой, без пробок, без этой вечной суеты. Просто смотреть в окно и чувствовать, что я никуда не опаздываю.
Роберт широко улыбнулся, это была улыбка мужчины, который готов подарить весь мир, если его об этом попросят.
— Значит, будет город, — лаконично ответил он.
Мы поехали в сторону центра. Москва ночью была похожа на сверкающую драгоценность. Огни магистралей сливались в золотые нити, а подсвеченные высотки казались величественными стражами. Роберт вел машину уверенно, одной рукой придерживая руль, а вторую положил на центральный подлокотник, ладонью вверх словно приглашая меня. И я не стала сдерживать себя. Накрыв его руку своей, он тут же крепко переплел наши пальцы. Его хватка была надежной, дающей понять, что он рядом.