Сказав это, он широкими шагами вылетел из моего офиса, шарахнув дверью так, что посыпалась штукатурка.
Я ухмыльнулась. Поразительно! Интересно как строятся его логические цепочки? То как его эмоционально кидало из стороны в сторону было явным признаком, того что мыслить здраво он не в состоянии.
Из размышлений меня вырвал звук сообщения.
Роберт:«Наружка доложила, что он был у тебя. Ты в порядке?»
Глава 33
Сергей
Я вылетел из офиса, едва не снеся дверь с петель. Ярость ослепляла, багровая пелена застилала глаза, мешая дышать. Как она посмела? Эта тихая, бесцветная моль, которая годами не смела пикнуть без моего одобрения, вдруг оперилась. Откуда в этой забитой девчонке взялось столько яда и холодной уверенности?
Она посмела проявлять непокорность. Она, которая всегда заглядывала мне в рот, стараясь предугадать малейшее желание, теперь смотрела на меня как на пустое место. Эта наглая ухмылка, этот ледяной тон… Ничего, дорогая, ты просто заигралась. Я быстро поставлю тебя на место. Надо вернуть эту кобылу в стойло, и я сделаю это так, что она до конца жизни будет бояться поднять на меня глаза. Ты еще приползешь ко мне на коленях, умоляя о прощении, когда поймешь, что без меня ты полный ноль.
Но внутри, под слоем злости, копошился липкий, холодный страх. Её слова об аресте Кривошеева набатом стучали в висках. Если это правда, если этот холеный индюк действительно в СИЗО, всё может полететь к чертям. Нужно было срочно ехать к матери. Она всегда была мозгом в нашей семье. Нам нужно продумать, как обставить всё так, чтобы мы остались не при делах. Кривошеев частник, его методы — его ответственность. Мы просто хотели «помочь» Ксении, разве это преступление?
Я вызвал такси и поехал к матери. Квартира встретила меня не привычным ароматом дорогого парфюма и чистоты, а каким-то тяжелым, удушливым запахом. В нос ударило амбре чего-то протухшего.
— Мама? — позвал я, проходя в гостиную, и замер.
Мать, всегда безупречная, с идеальной укладкой и надменным взглядом, сейчас напоминала развалину. Она сидела на полу возле дивана в помятом халате, волосы всклокочены, лицо опухло от слез и пошло багровыми пятнами. Она не просто плакала, она была в состоянии глухого, животного ужаса.
— Сережа… — она вскинула на меня безумные глаза. — Сереженька, это конец.
— Что случилось? — я бросился к ней, но споткнулся о какую-то коробку. — Почему здесь так воняет?
— Они… они звонили. Коллекторы. — прохрипела она, не пытаясь подняться. — Они преследуют меня, Сережа! Мои счета, карты… Они угрожают вскрыть дверь!