— Сережа… — всхлипнула я в микрофон. — Сереж, почему ты не берешь трубку? Тут такой ужас… Твоя мама… она просто в ярости! Ей не понравился подарок, она кричала на меня при всех! И этот торт… она сказала, что это позор, что ты выбросил двести тысяч на какую-то безвкусицу! А потом… потом пришли какие-то страшные люди, требовали деньги, позорили её перед Маргаритой Львовной… Сережа, мне так страшно! Мама сказала, что это ты во всем виноват, что это твои долги! Пожалуйста, перезвони мне, я не знаю, что делать, она отправила меня решать проблемы с этими ужасными людьми! Любимый, они меня даже слушать не стали! Сережа! Они сказали, что она должна пятьсот тысяч! Выйди на связь, прошу тебя!
Я отпустила кнопку и нажала «отправить». Секунда. И сообщение улетело в Дубай.
— Оскара этой женщине! — Таша захлопала в ладоши. — Ксюха, он же сейчас там с ума сойдет. У него же легенда рушится. И мать недовольна, и деньги «улетели», и долги всплыли.
— Пусть понервничает, — я вытерла сухие глаза и посмотрела на Роберта. — Теперь он будет уверен, что я всё та же истеричная и наивная дурочка, которая ничего не понимает.
Горский внимательно наблюдал за мной. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто одобрение. Это было восхищение игрока, который нашел достойного партнера.
— Вы очень быстро учитесь, Ксения, — тихо сказал он. — Дамы, предлагаю отметить ваш успех…
Глава 25
Утро началось непривычно поздно. Солнечный свет пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на полу золотистые полосы. Я потянулась, чувствуя во всем теле странную легкость.
Впервые за долгое время мне не хотелось вскакивать и бежать делать домашние дела, не хотелось быть идеальной хозяйкой. Я решила побаловать себя. На кухне не спеша сварила крепкий кофе, не в кофемашине, а в турке, в ней еще моя бабушка варила кофе. Насыщенный аромат заполнил всю квартиру.
Я достала из холодильника свежую малину, взбила нежный творожный крем и поджарила тосты до золотистой корочки. Этот завтрак, эстетичный и неторопливый, был маленьким манифестом независимости.
Глядя на солнечные блики, что отражались от столешницы, я невольно вернулась в события вчерашней ночи.
Перед глазами всплыл Горский у ресторана. Его черный автомобиль, мягко урчащий в тишине парковки, и сам Роберт, который был спокойным, уверенным. Он возвышался над суетой вечера. Когда он предложил отметить их блестящий триумф я засомневалась.
— Роберт, я… я благодарна за поддержку, правда… — мои руки еще подрагивали от адреналина. — Но сегодня был слишком насыщенный день. Эмоции зашкаливают, и если я сейчас не останусь одна, в тишине, я просто перестану понимать, кто я. Давайте… в другой раз?