Эта «война» не была моим выбором, она стала неизбежным злом, через которое нужно пройти, чтобы просто начать с чистого лица.
Я зажмурилась на мгновение, представляя себе совсем другой окружающий пейзаж. Маленький городок в Италии, где никто не знает мою фамилию, или уединенный домик в горах, где единственным звуком будет шум ветра, а не ядовитое шипение свекрови. Я уеду туда одна, отдохну и залечу раны. Без лжи, без обязательств, без необходимости быть «идеальной». Эта мысль согрела меня лучше, чем остывающий кофе.
Но мечты пришлось отложить. Экран телефона ожил, нарушая тишину кухни. На дисплее высветилось:«Любимый» .
— Забыла поменять, — я скривилась.
Рука не дрогнула и я нажала на иконку записи. Теперь это движение должно стать таким же естественным, как вдох. Выждала ровно три секунды, позволяя себе последний миг тишины, и приняла вызов.
— Да, Сережа, — произнесла я ровным, почти безжизненным голосом, нажимая на иконку записи.
— Ксения! Ты вообще соображаешь, что вчера произошло⁈ — его голос ворвался в динамик, как ледяной сквозняк. — Мать звонила в истерике, она заикается! Ты устроила в ресторане какой-то дешевый балаган, а потом притащила туда коллекторов? Ты хоть понимаешь, как ты подставила меня и нашу фамилию⁈
— Сережа, я… я не понимаю, почему ты кричишь, — я выдавила из себя дрожащий вздох, старательно имитируя подступающую панику. — Я сделала всё точно так, как ты просил. Я нашла лучшую кондитерскую, заказала эту реплику французского фонтана… Ты же сам говорил, что мама любит античное искусство! Гости были в восторге, а некоторые и вовсе сразу узнали стиль…
— Какой стиль, Ксения? Мать говорит, что весь зал шептался!
— Но это же Галина Викторовна! — я позволила голосу сорваться. — Ты же знаешь, что она всегда находит повод выставить меня виноватой. Она просто снова пытается настроить тебя против меня. Ей вечно всё не так. То платье яркое, то подарок недостаточно пафосный… А я ведь так старалась, Сережа. У меня от этого стресса сейчас так виски давит, голова кружится… Боюсь, если давление не спадет, мне придется завтра сходить в ближайшую поликлинику, показаться дежурному врачу, а то я до Кривошеева просто не дотяну…
Я закинула отличный крючок. В трубке воцарилось тяжелое, почти осязаемое молчание. Я буквально слышала, как Сергей на том конце «провода» захлебнулся собственной злостью. Идея того, что я попаду в руки к нормальному врачу, который может нарушить план «подрыва» моего здоровья, была для него пострашнее любого скандала. Афера с Кривошеевым была фундаментом его плана и рисковать он не мог.