— Почему бы и нет, — улыбнулась я, и в этот момент из самой глубины души вырвался смех.
Я смеялась звонко, искренне, чувствуя невероятное, пьянящее облегчение. Это был смех человека, который после долгих лет в душном повале наконец-то выбрался на улицу. С каждым вздохом я ощущала, как тяжелый панцирь комплексов, который Сергей так тщательно выстраивал вокруг меня, рушится. Пять лет манипуляций, его вечное недовольство, придирки, измены, всё это осталось там, в квартире его любовницы.
Роберт смотрел на меня с легкой, понимающей улыбкой. Он не перебивал, давая мне возможность выплеснуть эти эмоции.
Достав телефон, я увидела, что экран уже «оживает». Сергей, придя в себя, начал обрывать мой номер. Не глядя на уведомления, я быстро зашла в мессенджер и набрала Таше сообщение:
«Я в порядке. Всё по плану. Я застала их, всё сняла на видео. Вечером наберу и расскажу подробно. Если будет звонить Сергей не бери трубку, не слушай его и не вступай в диалог» .
Дождавшись, когда сообщение будет доставлено, я с наслаждением зажала кнопку питания, отключая телефон.
Мы ехали по московским улицам, и я чувствовала, что сегодня действительно началось мое освобождение. Впереди еще были юридические баталии и суды, но сейчас… сейчас в моей голове звучал чистый, торжествующий джаз, и я была готова встретить это будущее с высоко поднятой головой.
Глава 32
Удивительно, но за все то время, что мы с Горским провели в джаз-баре, я ни разу не вспомнила о Сергее. В этом, безусловно, была заслуга Роберта. Он обладал редким даром чувствовать собеседника на каком-то подсознательном уровне. Горский мастерски улавливал малейшие тени в моем настроении и ловко перехватывал инициативу, увлекая меня разговорами на самые разные темы.
К реальности нас вернул настойчивый звонок на телефон Роберта. Оказалось, это был Лев Игоревич. Адвокат никак не мог дозвониться до меня из-за отключенного аппарата.
Титов сообщил, что следственная машина закрутилась. Меня ждали в понедельник для дачи официальных показаний по делу Кривошеева. Мы коротко обсудили детали и договорились встретиться в кафе неподалеку от отделения полиции, чтобы он мог лично сопроводить меня. Почувствовав прилив решимости, я тут же переслала адвокату видео, снятое в «любовном гнездышке» мужа, и добавила всего одну фразу, которую мне хотелось прокричать на весь город:
«Лев Игоревич, подавайте на развод. Как можно скорее».
Вечер пролетел незаметно, растворившись в мягком свете софитов и звуках джаза. Но чем ближе вечер подходил к концу, тем стремительнее таяла моя беззаботность. Тревога, как холодный туман, начала просачиваться в душу. Ехать домой? Сергей, вне всяких сомнений, явится устраивать сцены. Сама мысль об этом вызывала отвращение.