В его кабинете, за панорамным стеклом которого догорал закат, я окончательно поняла, что в «Озерном» действительно закончится старая глава. И я была готова встретить финал Сергея, стоя рядом с Робертом.
Глава 39
Подготовка к этому вечеру не была для меня подготовкой к «священной войне». Это слово предполагало борьбу, а я больше не хотела бороться. Это был мой личный триумф, выстраданный и абсолютно заслуженный. Я собиралась не защищаться, а праздновать свое возвращение к самой себе.
Таша носилась по моей спальне как дирижер перед грандиозной премьерой. Она разложила косметику так, будто готовила меня к выходу на красную дорожку.
— Ксю, замри! — скомандовала она, филигранно выводя тонкую линию лайнером. — Мы делаем акцент на глаза. Взгляд должен быть таким, чтобы прожигать насквозь.
Когда пришло время надевать платье, в комнате воцарилась тишина. Это был шедевр минимализма. Черное, из плотной, тяжелой ткани, оно облегало тело, как вторая кожа. Длинные рукава и полностью закрытый перед с высоким воротом создавали образ строгий и почти неприступный. Я накинула сверху приталенное кашемировое пальто, скрыв главную интригу своего наряда.
— Ты выглядишь… как само совершенство, — выдохнула Таша. — Всё, иди. Твой спутник уже внизу.
Раздался короткий сигнал домофона. Роберт приехал минута в минуту. Когда я вышла из подъезда, его черный внедорожник мягко рокотал у обочины. Роберт стоял у открытой двери, опираясь на крыло. В классическом смокинге, безупречный и статный, он казался воплощением силы.
Увидев меня, он замер. Его взгляд медленно прошелся по моему лицу, задержался на губах. Он не стал ждать. Роберт шагнул ко мне, обхватил за талию, притянув к себе, и поцеловал, так же чувственно, как в тот вечер в офисе.
— Ты потрясающе выглядишь, Ксения, — прошептал он, едва отстранившись. — Едем. Нас ждут.
Путь до «Озерного» прошел в легком, приятном волнении. Когда мы вошли в холл комплекса, нас встретил услужливый гардеробщик. Роберт галантно помог мне снять пальто, и в этот момент в холле словно выкачали воздух.
Я стояла к нему спиной. Глубокий, дерзкий вырез открывал кожу полностью, до самой поясницы, превращая строгое закрытое платье в нечто запредельно чувственное. Тонкая нить жемчуга спускалась по позвоночнику, подчеркивая каждый изгиб.
Я обернулась и столкнулась со взглядом Роберта. Его глаза полностью почернели, зрачки расширились, поглотив радужку. В них загорелся такой неприкрытый, первобытный огонь, что у меня на секунду подогнулись колени. Он смотрел на меня так, будто в этом огромном зале, полном людей, существовала только я.