Её затрясло. Она вцепилась в мой рукав мертвой хваткой.

— Но это не самое страшное. Час назад мне звонил следователь. Он сказал, что меня вызывают в отделение. Они сказали, что у них вопросы про мои связи с Кривошеевым. Что это значит? Его арестовали? Что если… Он… Этот подонок… что-то им расскажет? Он может им рассказать, что я заплатила ему за препарат для твоей жены?

Мать зашлась в сухом, надрывном вое, который звучал как предсмертный хрип.

Я смотрел на неё и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Гнилостный запах в квартире казался запахом нашего общего будущего. Мы планировали капкан для Ксюхи, но вместо этого сами оказались на краю выгребной ямы.

— Мы должны что-то придумать… Ксения сказала, что Кривошеева арестовали… А еще… Она, эта чертова сучка, подала на развод…— пролепетал я, но мой голос дрожал.

— Что⁈ — взвизгнула она, срываясь в полноценную истерику. — Что ты наделал, никчемный ты мальчишка⁈ Ты не смог уследить за собственной женой! Она нас уничтожит! Пока ты тратишь деньги на своих шлюх, Ксения может отправить нас в могилу!

В этот момент в дверь настойчиво и тяжело постучали. Не один раз, а серией коротких, властных ударов. Мать вскрикнула и зажала рот руками, вжимаясь в диван. В тишине квартиры, пропитанной запахом разложения, этот стук звучал как приговор. Кольцо сжималось.

Стук повторился. На этот раз сильнее, так что массивная дубовая дверь задрожала в пазах. Мать сжалась в комок, прикрывая голову руками, словно ожидала удара.

— Открывай, Галина Викторовна! — раздался из-за двери грубый, прокуренный голос. — Мы знаем, что ты там. Не заставляй нас портить наше будущее имущество!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Оглянувшись на мать, я понял, что решения ждать не от кого, она была в полной прострации. Стиснув зубы, я пошел к двери. Если я сейчас не возьму ситуацию в свои руки, они действительно её вынесут.

Я резко повернул замок и распахнул дверь. На пороге стояли двое. Один коренастый, с лицом, напоминающим переспелый томат, в поношенной кожанке. Второй помоложе, бритый налысо, с пустым, ничего не выражающим взглядом.

— О, сынок объявился, — оскалился тот, что постарше, бесцеремонно вваливаясь в прихожую и отодвигая меня плечом. — Ну что, Серега, будем долги матушкины возвращать или продолжим в прятки играть? У нас терпение не бесплатное.

— Вы что себе позволяете? — я попытался придать голосу твердости. — Уходите, или я вызову полицию.

Бритый коротко хохотнул, а старший подошел ко мне вплотную, обдав запахом дешевых сигарет.

— Ментов? Ну вызывай. Посмотрим, кто быстрее ласты склеит. Бабки верни. Пятьсот косарей со всеми пенями. И прямо сейчас, иначе твоя мамаша в следующий раз до двери не дойдет.