Айдар позаботился, помня, как сильно я любила такие представления. Застыв у окна, я продолжала смотреть, как в небе зарождались разноцветные цветы, а потом исчезали, сменившись снежной вьюгой и северным сиянием, о котором я столько читала. Представление завораживало своей красотой, заставляя забыть все тревоги и просто любоваться чудом иллюзорной магии. — Я знал, что тебе понравится, — раздался совсем рядом голос Рейнера. — Ох, — резко оборачиваясь, выдохнула я. Так увлеклась представлением, что пропустила появление мужа. Он тоже успел переодеться, сменив праздничный наряд на халат, из-под которого торчали домашние брюки и воротник рубашки. Лишь волосы все так же оставались собранными в хвост. — Я тебя испугал? — улыбнулся Рейнер, останавливаясь рядом со мной. В его глазах, как в самом прекрасном зеркале, отражались яркие огни представления. — Нет. Прости, я засмотрелась. — Я так и понял. Айдар рассказал, что ты в детстве обожала иллюзорную магию. — Так это ты заказал? — ахнула я, внезапно догадавшись, чьих это рук дело. — Я, — не стал отрицать муж. — Спасибо. Испытав мощнейший прилив благодарности, я просто не смогла удержаться и бросилась ему на шею. Подхватив, он задержал меня в воздухе. И я забыла о том, что мы муж и жена и сегодня наша первая брачная ночь, в преддверии которой мне стоит бояться и нервничать. Рейнер продолжал удивлять меня каждый день и час. Только я решала, что все знаю, как он тут же преподносил очередной сюрприз. Иногда становилось страшно от мысли, что ради меня и моего счастья он готов на что угодно. Слишком уж велика была ответственность. — Все для тебя, Эда, — прошептал он, крепче обнимая меня. Горячими ладонями он провел по моей спине и замер на талии. А потом как будто окаменел, словно опасался спугнуть меня словом или прикосновением. Я и сама застыла пойманной птицей в его руках. Сдавать назад не следовало, но и дальше… было страшно, тревожно и так… хотелось. Поняв, что от мужа решительных действий пока ждать не стоит, я осторожно провела руками по его спине, плечам и запустила пальцы в волосы, в который раз поразившись их мягкости. Чуть отстранившись, заглянула в серебро его глаз, которое дурманило голову сильнее самого крепкого алкоголя. — Я люблю тебя. — Признание легко слетело с губ и растворилось в чарующей тишине комнаты. — Повтори еще раз, — хрипло попросил Рейнер. Он жадно и требовательно уставился на меня, при этом продолжая удерживать на весу. — Я люблю тебя, Рейнер О`Фэралл, — с готовностью произнесла я. — Это взаимно,