Еще она училась стрелять из старого дядькиного кинжала. И теперь не забыла бы снять его с предохранителя и не побоялась бы выстрелить в эльфа. Даже не задумываясь.
Даже попала бы.
Если бы эльф, конечно, стоял неподвижно. Потому что училась стрелять она по пням и кустам, а те очень редко перебегают с места на место.
Когда же наступала темнота, они забирались в поставленную палатку, и занимались тем, чем занимаются влюбленные всех миров, оставшись одни и в темноте… О чем вы сейчас подумали? О чем, о чем⁈ Фу-фу-фу! Нет, они этого не делали… нет, и этого тоже, Алиона девушка приличная!
До, так сказать, кульминации любовных отношений дело у них за все время путешествия не дошло ни разу.
Были объятья, были поцелуи, были робкие исследования тел друг друга, но… Они боялись. Оба. Причем, самое смешное, больше всего боялся Зай. Алиона, как дитя современного информационного мира, хотя бы теоретическое представление имела о взаимоотношениях полов, сын охотника, конечно, некоторое представление тоже имел, но на уровне неких смутных представлений.
Господи, да они даже голыми друг друга не видели! Вернее, в темноте они друг друга и так не могли рассмотреть, но зажатость и стеснительность не позволяли им полностью обнажиться, на влюбленных всегда оставался как минимум один предмет одежды, последний барьер целомудрия и девственности.
Хотя подвижки были: первое время они даже раздеваться стеснялись друг при друге. А Алиона только к концу второй недели смогла поверить, что ее вечное проклятье, позор и предмет насмешек добрых подруг, Маленькая Грудь, может — о, ужас — НРАВИТЬСЯ. И теперь девушка получала огромное удовольствие от искреннего восхищения Зая.
Ну… И не только восхищения… Еще от пальцев… И…
— Щекотно…
Алиона прикрыла глаза, ее пальцы пробегали по ребристой спине юноши, пока его пальцы скользили по «чашечкам». Сначала Зай поддразнивал ее грудь этим прозвищем, а потом Алионе начало нравиться.
Ее рука скользнула со спины на плечо, кончики пальцев провели по коже, туда-сюда, туда-сюда. Граница между живой плотью и живой сталью чувствовалась даже наощупь.
* * *
Да, стальное проклятье продолжало медленно ползти по телу Зая. Серое пятно уже протянулось вдоль всей шеи, перешло на нижнюю челюсть и коснулось щеки. Нижний правый коренной зуб стал стальным, как будто вместо него вставили протез из нержавейки. Если так пойдет и дальше — улыбка Зая станет похожа на фиксатый оскал старого зэка…
Юноша осознал, что умереть, когда сталь дойдет до сердца, не умрет, зато заработал новую фобию: теперь ему казалось, что, когда его мозг тоже будет затронут проклятьем, он лишится разума и станет бездумной куклой, вроде зомби.