В пещеру чудовища.
Алиону провели неожиданно светлыми коридорами, тихими, потому что звук шагов скрывал толстый зеленоватый ковер, и оставили в небольшом кабинете: стол, два кресла, окно, завешенное плотной шторой — ага, угадала! — квадратный сейф.
И сама Алиона.
Две сопровождавшие ее девушки встали у двери, положив ладони в бархатных перчатках на рукояти мечей.
Алиона неожиданно успокоилась. Не так страшно чудовище, как ожидание его появления. А оно сейчас появится… Вот-вот…
И все равно она вздрогнула, когда раскрылась дверь.
Ковры в коридорах глушили шаги, поэтому прихода Главы она не услышала.
На чудовище он не походил, от слова «никак». Скорее, он забавно напоминал волшебника Гудвина: невысокий, толстенький, лысый, с редкими остатками волос за ушами, с носом-картошкой и пухлыми щечками.
Впечатление доброго волшебника портили только две вещи.
Глаза. У Главы они были синими. Но, несмотря на то, что синие глаза в этом мире Алионе нравились, они выглядели неестественными. Можно было бы сказать, что они стеклянные, но даже стеклянные глаза блестят. В глазах Главы блеска не было. Вообще. Как будто их просто нарисовали на лице.
Ну и серая ряса с капюшоном выбивалась из образа.
Глава 50
Ну, как — ряса. Эта одежда немного походила на легкий плащ: плотная ткань, распашные полы, застегнутые на скрытые пуговицы, пелерина на плечах, обшлага на рукавах… И все же серый цвет картофельного мешка и веревочный пояс создавали образ именно монашеской рясы. Этакий брат Горанфло.
Или отец Жозеф.
Глава подошел к Алионе:
— Алина? — спросил он неожиданно мягким голосом.
Никто, никто в этом мире не может правильно произнести ее имя…
— Алиона, — поправила она его. Почему-то резко огрызаться не хотелось. Даже не потому, что перед ней — всемогущий Глава здешних спецслужб, а потому… Это казалось невежливым и некрасивым.
— Али-она.
Да что такого сложного в этом имени⁈
Глава тем временем приблизился вплотную и дотронулся до щеки девушки. Пальцы были под стать голосу: мягкие и теплые. Они прошлись по щеке, приподняли прядь волос.
— Краска?
Алиона кивнула. Глава повернулся к замершим у дверей охранницам:
— Отмыть.
* * *
Алиона даже возмутиться не успела, как осознала себя голой, под струями душа, намыленной резко пахнущим травами мылом. Черная краска окрашивала пену в серый цвет и стекала в сливное отверстие.
Раз-два — и она, вымытая, высушенная под теплыми потоками фена и заново одетая снова предстала перед светлые стеклянные очи Главы. Тот успел надеть очки, круглые, немного похожие на гаррипоттеровские, только в тонкой стальной оправе. Очки неожиданно смягчали жутковатую неестественность его глаз, видимо, мозг девушки начинал подсознательно считать, что стеклянный отблеск глазам придают именно очки.