Впрочем, они не расстроились. В полукруглом окошечке кассы, до смешного напоминающем Землю, они, выстояв короткую очередь сплошь из людей, получили в обмен на россыпь деревянных квадратиков-монеток фигурно вырезанные кружки билетов, выглядевшие, если честно, как жертва маньяка с лобзиком. Перекусили симпатичными круглыми пирожками с острой мясной начинкой. Алиона с отвращением выпила уже давно стоявший поперек горла ванильный эльфийский напиток, который существовал в двух разновидностях: просто сладкий и приторно-сладкий. Девушка с тоской вспомнила горчайший, но такой приятный тирис. К сожалению, тирис считался целебным отваром и в эльфийском буфете не продавался. Да и на Земле трудно найти кафе, в котором бы в меню присутствовала, скажем, валерьянка…
Поевший и подобревший — насколько это для него возможно — Зай опустился на скамью под стволом вокзального дерева, надвинул на глаза шляпу и проворчал, что те, кто вздумает его потревожить, будут обозваны нехорошими словами и посланы сразу в несколько неприятных мест. Это если перевести его фразу на приличный язык.
Алиона натянула поглубже капюшон и пошла к краю платформы посмотреть на дорогу. Еще по пути к вокзалу Зай сделал попытку намотать ей на голову антиблошиный тюрбан, но Алиона отбивалась руками и ногами. Даже не столько из-за того, что на нее все смотрят, как на вшивую побродяжку, сколько из-за того, что есть риск попасть на какую-нибудь принудительную дезинфекцию. В итоге Зай, шипя и ругаясь, буквально на коленке скрутил из белого куска ткани, извлеченного из рюкзака, вполне приличный капюшон, который он несколькими стежками пришил к вороту Алиониной куртки. Капюшон надежно скрывал компрометирующие рыжие волосы, а также половину лица и торчал вверх острым концом, из-за чего девушка походила на помесь ку-клукс-клановца и Эцио Аудиторе да Фиренце.
Алиона прошла по станционной платформе, выложенной грубыми каменными квадратами, между которыми пробивалась трава, и подошла к краю взглянуть на железнодорожное полотно.
Могла бы догадаться…
Эльфийская железная дорога не была железной.
Она была деревянной.
Более того, она выглядела как вывернутая наизнанку. В обычной железной дороге рельсы по краям, а шпалы — в середине. Здесь же посередине тянулся массивный деревянный брус, если такое название подходит цельному куску древесины высотой в полтора метра, шириной метра в три и неопределимой длины: брус тянулся на километр в обе стороны, скрываясь за деревьями леса. По обеим сторонам из бруса-рельса торчали, ложась на землю, короткие цилиндры шпал. Если верхняя поверхность бруса была отполирована почти до зеркального блеска, то бревна-шпалы были исцарапаны и ободраны.