Он не слышал. Он весь горел, как печь, от его кожи пахло раскаленным металлом, застарелой кровью и лихорадочным потом. Белая ночная повязка на лице съехала, обнажая багровые, припухшие края швов с сочащейся кровью. Его веки судорожно подрагивали, губы были сухими и потрескавшимися, а сквозь плотно сжатые зубы прорывался глухой, страшный рокот.

- Уходи… уходи от двери, - забормотал он, и его хватка на её рёбрах замкнулась ещё сильнее, так что у Мии потемнело в глазах. - Газ… Фрэнни, держись за меня. Не отпускай руку. Фрэнни! Там огонь, Фрэнни!

Мию прошил ледяной ужас. Он не спал. Это был тяжёлый, лихорадочный бред, в котором его ПТСР вывернуло наизнанку детскую травму. Из-за воспаления ран его мозг вернулся в тот самый день взрыва. Он перепутал её со своей погибшей маленькой сестрой. Он не просто держал её - он пытался «спасти» её из огня, уничтожая в собственных объятиях.

- Фрэнк, это я! Это Мия! - закричала она, теряя остатки воздуха. Попытка вырваться была бесполезной: Máquina de Matar даже в бреду оставался машиной.

В этот момент дверь спальни резко распахнулась. На пороге появился Джон, мгновенно оценивший тактическую обстановку. Его лицо побледнело.

- Фрэнк, отпусти её! Команда «отбой», боец! - рявкнул Джон, делая шаг к кровати и протягивая руки, чтобы оттащить друга.

Реакция Фрэнка была мгновенной и страшной. Не открывая глаз, он резко повернул голову в сторону звука и издал такой утробный, животный рык, что Джон невольно замер. В этом звуке не было ничего человеческого - это был раненый, загнанный в угол зверь, готовый разорвать любого, кто приблизится к его «добыче». Его правое плечо дёрнулось, свежая кровь мгновенно проступила сквозь повязки, окрашивая майку.

- Джон, нет! Выйди! - сквозь слезы крикнула Мия, заметив, как Фрэнк сильнее пережал её корпус. - Если ты подойдёшь, он сломает мне позвоночник! Выйди, пожалуйста! Я сама!

Джон выругался, попятился и захлопнул дверь, оставив их в душном полумраке.

Мия осталась один на один со своим кошмаром. Ей было безумно страшно. Сила, с которой Фрэнк сжимал её, была смертоносной. Но, глядя на его искажённое мукой, обожжённое лицо, слушая, как он хрипит имя погибшей сестры, она вспомнила свои ночные слова: «Пока я строю из себя жертву, он уничтожает себя».

Она перестала дергаться. Вместо этого Мия заставила свои дрожащие пальцы подняться и лечь на его горящую, влажную от пота здоровую щеку.

- Фрэнк… - тихо, ласково позвала она, приблизив свои губы к его уху. - Посмотри на меня. Взрыва нет. Огня нет. Фрэнни в безопасности. И я в безопасности. Посмотри на меня, родной.