И это только начало июня! Что ж дальше-то будет?

Правильно Пушкин в свое время писал: «Ох, лето красное, любил бы я тебя! Когда б не зной, не пыль, да комары, да мухи!». Я так-то Пушкина не любил… да, честно говоря, и не читал. Не люблю я всяких стихоплетов, что про вздохи при луне кропают, мне больше Маяковский по душе. Но тут товарищ Чеглок как-то сказал, что в год, когда Пушкину 125 лет исполняется — исполнилось бы, не застрели его на дуэли — стыдно не знать, что он писал. Принес тонкую книжку-брошюрку и велел ознакомиться. Я полистал… и, знаете, зацепило. Пушкин-то, оказывается, человеком вполне нормальным был, не зануда, не размазня сиропная. Наш человек, с юмором, с пониманием. Даже про любовь писал… елки-палки, красиво писал! Нет, все ж таки, не зря его гением называли. Как-то у него в двух словах получалось сказать то, что другие на несколько страниц размазывали. Вон как точно про лето и летнюю жару сказал!

От этой жары, такое чувство, все с ума посходили, от политиков капиталистических парламентов до жулья с Хитровки, как будто им мозги расплавило.

Константинопольский патриарх вдруг вспомнил, что в безбожном СССР завелся свой патриарх, который ему, о боже, не подчиняется. И вынес постановление об отстранении патриарха Иосифа от управления советскими церквями. На что Иосиф, надо думать, плевал с колокольни Ивана Великого. Он в гражданскую не боялся красноармейцев под пулями беляков благословлять, что ему бумажка, которую константинопольский патриарх подмахнул. Все знают, что тот за деньги тебе все что хочешь напишет.

В ОГПУ приперся некий гражданин Грамматчиков и заявил, что у него есть изобретение, позволяющее сбивать вражеские самолеты чуть ли не быстрее, чем мух — мухобойкой. В ОГПУ после случая с лучами смерти профессора Гриловича к таким заявлениям и так относились с сильным сомнением, так мало того — оказалось, что этот самый Грамматчиков тот же самый чертеж и приволок! Где он его взял — бог весь, но в ОГПУ решили, что он над ними издевается, и выгнали взашей.

Про этот случай нам рассказал Седьмых, иногда заглядывавший, когда беспокойные пути сотрудника ОГПУ приводили его к нам в МУР.

Батька Махно, в свое время изрядно накуролесивший на Украине, после установления советской власти сбежал в Польшу, но и там никак не может успокоиться, периодически устраивая драки и дебош. От него полиция городка Торн воет уже в голос, но как его утихомирить — не знают.

До меньшевиков наконец-то дошло, что популярностью в Советском Союзе они, мягко говоря, не пользуются и в Нижнем Новгороде прошел съезд ВКП(м), на котором решили распустить свою партию.