— А розовые слоны вместе с ним не приходят? — все так же, с деланным сомнением, переспросил начальник.

— Я не пью.

— Кхм.

— Ну… — Есенин несколько замялся, — Сейчас не пью.

Да уж, важное уточнение. Вся Москва слышала о пьяных загулах поэта по всем кабакам. Совсем недавно, после пьяного дебоша, он оправдывался тем, что по ошибке вошел не в ту дверь.

— Это то и плохо, гражданин Есенин, — покачал головой Чеглок, — белая горячка, также именуемая делириум тременс, как раз к тем, кто резко бросил пить, и приходит.

— Да нет, — отмахнулся поэт и поерзал на стуле, — что я, по-вашему, белую горячку не опознаю…

Он осекся, осознав, что невольно проболтался о том, что сталкивался с этой неприятной гражданкой.

— Это не галлюцинации, товарищ…

— Чеглок.

— Товарищ Чеглок. Это — не галлюцинация. Это — что-то… или кто-то, явно связанный с нечистью. И то, что он меня преследует — меня настораживает. Внимание нечисти к человеку ничем хорошим не оканчивается.

— Согласен, — Чеглок серьезно кивнул и присел за стол, — Давайте мы сначала выясним подробности, а потом уже определимся, к вам нам или к профессору Стравинскому. Этот Черный человек — он как выглядит, помимо того, что черный?

Есенин замялся.

— Понимаете… Он — не выглядит. Я его не вижу. Чувствую, что он есть, где-то рядом, за спиной, оборачиваюсь — ан нет его. Как будто он в других людях прячется…

У меня заныли еле-еле сросшиеся ребра, сломанные летом демоном, вселившимся в девчонку-школьницу. И сразу вспомнилась фраза из учебного пособия, которое я читал, повышая свою грамотность: «…Черный Человек — один из обликов, который принимает черная сила, сатана, дьявол…».

Неужели Есенин столкнулся с демоном?

6

Рассказывал он о своем Черном человеке чуть запинаясь, нервно комкая в руках кепку, но, при этом — все же толково, подробно и понятно. Как-никак — поэт, со словом умеет работать. Вот только из этого рассказа все равно складывался какой-то бред.

Черный человек не приходил к Есенину прямо, что вот пришел, сел за стол, налил чаю… Нет, Есенин его никогда не видел напрямую, но часто ощущал его присутствие. Как будто этого человека здесь нет, но он только что здесь был. Или, к примеру, приходит к Есенину кто-то из его знакомых, он смотрит на пришедшего — и видит, присутствие Черного, как будто человек измазан его следами. Но при этом сами следы не видны. Да, вот именно так — видны, но не видны, есть, но нет, видит, но не видит… Неудивительно, что такая головоломка поэта терзала и сводила с ума, возможно, он даже напивался для того, чтобы заглушить вот это видение Черного человека… А, может, потому, что он просто любитель выпить и побуянить, тут уж я не знаю.