Чеглок еще раз посмотрел на стакан, протянул руку, поднес отвар к носу и понюхал:

— Вылей ты его лучше, пахнет он… чем-то… А еще лучше — профессора Вангера знаешь?

— Что-то слышал… Биолог, вроде бы, с какими-то завиральными идеями… А что?

— Он лекарство от сна разработал. Как там его… нейтрализующее гипнотоксины, вот. Он, правда, в Ялту собирался, да и не на всех его лекарство действует, но свяжись с ним, пусть пришлет тебе на пробу. Сам знаешь — с волшебными травами вязаться дело такое…

Хозяин кабинета побарабанил пальцами по столу. Посмотрел на стакан:

— Ладно. Уговорил. А то и впрямь от этого отвара уже дурно. Ты мне лучше скажи — как ты свою версию с Нельсоном проверять думаешь?

— А что там думать? Взять крысу за хвост, да и спросить, где и как она с хозяином встречается.

— Уже знаешь — кто? А, хотя, кого я спрашиваю — ты наверняка уже вычислил.

— Вычислить-то вычислил, но для верности я у одного своего сотрудника спрошу. Есть у меня такой Степа Кречетов…

— А он у тебя что: ясновидящий, яснослышащий и яснонюхающий?

— Он, Переплетчик, под счастливой звездой родился. Везет парню, когда нужно варианты перебрать или на след встать. Играл бы в карты — богачом был бы.

— Ишь ты. А он-то знает об этом?

— Нет, конечно. Везение счастливчика действует, когда он о нем не знает. Так что он не в курсе, а я потихоньку этим пользуюсь.

4

— Как думаешь, Степа, — прищурился Чеглок, глядя на меня, — кто у нас в отделе может на Нельсона работать?

— Ну… — задумался я.

— А ты не думай. Сразу говори. Кто?

— Не могу я на товарищей сгоряча поклеп наводить!

— Степа. Кто?

— Пресвитер. Шленов, — выпалил я и тут же оговорился, — только это потому, что он мне не нравится. А так — думать надо.

— Шленов… А почему он тебе не нравится?

Я задумался. А правда — почему? Как пресвитер он был хорошим, ворчливый — так у кого дурных привычек нет? И все равно — вот не нравится он мне, какое-то гадливое ощущение вечно от общения с ним остается…

— Проще надо быть, Степа, проще! — хлопнул меня по плечу начальник и аккуратно потушил папиросу в пепельнице, — Пойдем в отдел, посмотрим, вернулся он или ходит где-то еще.

В отделе пресвитера еще не было. Был незнакомый человек, который, сидя у стола Хороненко, быстро писал что-то на листе бумаги. Видимо, потерпевший, от колдовства, ведьмы либо еще от чего.

Хотя, насчет «незнакомый» я погорячился. Человек этот, нестарый, примерно возраста Чеглока, невысокий, плечистый, с золотистыми кудрями волос, отчего-то казался страшно знакомым. Бывает такое, когда привык видеть человека только в одном окружении и, увидев его в другом — теряешься и не узнаешь его.