«Доктор» вежливо наклонил голову и вышел.

— И вот, месяца три назад, — начала тихонько всхлипывать Маргарита Федоровна, — изменился мой Петенька, задумчивый стал, про свое изобретение не рассказывает, все что-то думает, думает… Ну, сердце материнское не обманешь, почувствовала я тогда неладное. Говорю, Петенька, что случилось, сыночек. А он ходил, ходил, а потом признался: влюбился я, мама, говорит, люблю безумно, жить без нее не могу. Любит так любит, он у меня уже взрослый… Только что это за любовь, если свою невесту матери показывать не хочет? Я окольными путями вызнала, кто она такая. Провинциалка, из Рязани, бухгалтером в тресте служит. Сходила я в тот трест тихонечко, посмотрела на нее. Некрасивая, ни лица, ни фигуры, сидит серой мышкой. Разве же мой сынок на такую сам бы посмотрел? Он у меня красавец. Опоила она его, точно, опоила…

Я старательно записал все, что она мне сказала, записал ее имя, имя сына, имя девушки. Пообещал, что МУР непременно примет меры и накажет виновную. Кажется, старушка успокоилась…

7

В моих мечтах коварная девица — вопреки рассказу Маргариты Федоровны, черноволосая и черноокая — грустно понурив голову под грузом улик, добытых, ясное дело, мною, уходила из зала суда, Петя Колыванов горячо благодарил и знакомил со своей настоящей невестой, которую он забыл под воздействием зелья, плакала от радости старушка-мать…

Хлопнула дверь и в кабинет ввалилась все та же лихая троица муровцев.

— Кто приходил? — Чеглок одним тигрячьим прыжком уселся на столе и выхватил заявление Колывановой прямо у меня из-под пальцев, — Так-так-так…

— Приходила гражданка с заявлением, — поторопился объяснить я, — Еще два человека: в кожаной кепке и такой… в очках и пальто…

— Курьер и Иван Христофорович, — кивнул Чеглок, — они меня нашли… Ага… Приворотное зелье?

Я осторожно кивнул: что-то мне не понравилось выражение лица Чеглока.

— Мать пострадавшего приходила?

— Ну да.

Хороненко и Коля Балаболкин дружно рассмеялись.

— Если бы все хлопчики, — проговорил сквозь смех Хороненко, — по которым их матери приходят да жалуются, были приворожены, то Москва бы давно обезлюдела. Оно как бывает: решил сын жениться, а матери избранница не по нраву. Она сына клюет, чтобы тот бросал девушку, а какой же парень любимую бросит? Он с матерью ссорится, а та и в слезы: опоила разлучница сыночка! Соберется и бегом к нам, на Петровку. Редкий день проходит, чтобы хоть одна да не пришла…

— Отставить смех! — рыкнул Чеглок, внимательно изучавший заявление, — Десять пустую панику наводят, да одиннадцатая права окажется. А приворотное зелье — это вам не детские шутки…