Усмехнувшись этим своим мыслям, я произнес:

— Вы, как всегда, зрите в корень, Вадим Николаевич.

Он кивнул, улыбнулся одними уголками губ.

Мне не было смысла тратить его время, да и свое тоже, на аппаратные игры. С Удиловым я мог говорить прямо:

— Что будет, если УСБ займется одним из ваших сотрудников? Какой вред от этого будет лично вам?

— Мне? Не сильно большой, если сигнал подтвердится и будет единичным. Максимум — выговор за утрату бдительности. Но если таких выговоров накопится прилично, то возможно понижение в должности. Если бы это случилось несколько лет назад, то меня могли бы убрать с любимой работы. А сейчас, учитывая возраст, могут досрочно отправить на пенсию. Но это тоже вряд ли.

— Почему «вряд ли»? — не спешил я пояснять свой предыдущий вопрос и надеясь, что Удилов поделится собственными соображениями и заодно сообщит что-то интересное. И не ошибся — следующим комментарием Вадим Николаевич снова угодил прямо в точку:

— Цели Цвигуна просчитываются на раз-два. У Семена Кузьмича сейчас двойственное положение. С одной стороны, он даже не член ЦК, и на ближайшем пленуме планируется его избрание. Точнее — будет избран в ЦК кто-то из силовых органов. Конкурент нашего Семена Кузьмича — Цинев. Ходят слухи, что Цвигун сильно болен. Если у него будут неприятности, или же он надолго сляжет, то я стану одним из кандидатов на место Председателя Комитета. Но вот на счет моих шансов в ЦК не знаю. Здесь все зависит от Леонида Ильича.

Было приятно, что Удилов делится со мной столь откровенными соображениями. Значит, действительно доверяет. Что до здоровья Цвигуна, я помнил еще из гуляевской реальности, что история там мутная. Поначалу Семен Кузьмич действительно болел раком легких, однако еще в 1971 году академик Михаил Перельман успешно его прооперировал и спустя десять лет на медицинском консилиуме заявлял коллегам, что рецидива нет и пациент не болеет раком. В январе восемьдесят второго Цвигун покончил жизнь самоубийством, якобы не смог выдержать боли и мучений. При этом в свидетельстве о смерти зафиксировали «сердечную недостаточность». В общем, история, мягко говоря, странная. Есть над чем подумать.

— Леонид Ильич всегда оправдывает ожидания старых друзей, — заметил я, поддерживая надежды Удилова. — Но я понимаю, Вадим Николаевич, что Семена Кузьмича беспокоит ваш быстрый карьерный рост…

— А вы думаете, ваш быстрый карьерный рост его не беспокоит? — Удилов сделал ударение на слове «ваш». — Но вряд ли он будет трогать любимца Генерального секретаря. Вы уж простите, Владимир Тимофеевич, я нисколько не умаляю ваших заслуг, только озвучиваю страхи многих наших начальников, причем теми же словами, какими пользуются они сами. И сейчас складывается ситуация тоже двойственная. С одной стороны, если вы что-то раскопаете на моих подчиненных, то проблемы будут у меня. А если вы ошибетесь — то у вас.