Я кивнул, поздоровался, предложил ему присесть. В мыслях капитана читалось напряжение, но, вместе с тем, уверенность в своих силах: «Это мой шанс. Главное, его не упустить сейчас. Рекомендации хорошие, но перестраховаться не помешает».

Следом вошел Игорь Кузнецов, моложе Симоновича, но уже тоже капитан, с серьезным и даже несколько печальным лицом. Он держался сдержанно и профессионально.

— Добрый день, товарищ полковник, — сказал он негромко и, дождавшись приглашения, тоже сел напротив меня, рядом с Симоновичем.

Сканируя его мысли, я уловил легкую настороженность: «Интересно, чего от нас ждут? И почему именно я, неужели в Москве не хватает собственных специалистов?»

Последним зашел Владимир Путин. Небольшого роста, худощавый, с внимательным, цепким взглядом. Внешне он выглядел спокойным, но когда я проник глубже в его сознание, то ощутил напряжение не меньшее, чем у коллег: «Необходимо следить за каждым словом и обдумывать любой тезис. Вначале стоит присмотреться к полковнику, изучить его сильные и слабые стороны, а лишь потом активно реагировать. Это как в дзюдо…».

Я внутренне усмехнулся, узнавая типичные черты того, кого в двадцать первом веке знал, наверное, каждый житель планеты. Кто-то боготворил, кто-то люто ненавидел, но знали все.

— Здравствуйте, Владимир Владимирович, — коротко поздоровался я, но руку не протягивал, чтобы не выделять Путина среди прочих. — Присаживайтесь.

— Благодарю, товарищ полковник, — тихо ответил он, садясь в кресло чуть поодаль от Симоновича и Кузнецова.

Когда все устроились, я дружелюбно улыбнулся и сделал приглашающий жест в сторону чашек с чаем:

— Угощайтесь, товарищи, не стесняйтесь. Разговор у нас сегодня неформальный, хотя и серьезный. С вашими личными делами и профессиональным опытом я, разумеется, уже знаком. Хотелось бы услышать ваши идеи по поводу работы недавно созданного Управления собственной безопасности. Какие инициативы вы бы хотели предложить? Давайте пофантазируем, так сказать. Что вам кажется наиболее существенным и важным? Александр Николаевич, давайте начнем с вас.

Симонович встал с места, выпрямился, чуть покашлял и уверенно заговорил:

— Товарищ полковник, я работаю в контрразведке почти пятнадцать лет. Последние пять лет занимался внутренними расследованиями. Думаю, сейчас важно усилить оперативный контроль, особенно за руководящим составом…

Слушая его ответ, я внимательно считывал поток его мыслей. Симонович говорил правильно, но мысль о расширении полномочий вызывала у него внутреннее удовольствие, близкое к честолюбию.