— Поясню, раз ты, полковник, сам такой непонятливый. Обоснуй-ка нам действия своих сотрудников. В результате которых пострадал подчиненный Ивана Алексеевича, — небрежный кивок в сторону Маркелова, — майор… эээ… Красков из Пятого управления. Да и твой собственный человек в больнице, насколько я знаю.

Я выпрямил спину, раздумывая встать или остаться сидеть. Но подумал, что уже достаточно позлил генералов, пора и потешить их самолюбие — потому поднялся со стула. Цвигун собрался было махнуть рукой, чтоб я сел обратно и говорил сидя, но передумал. Решил, что этот мой «жест доброй воли» должен понравиться генералам, а это облегчит путь к «примирению».

— Товарищи генералы, коллеги, — ровным и уверенным тоном начал я. — Управление собственной безопасности — это не только внутренняя чистка, контроль и проверки наших сотрудников. Не только поиск утечек и злоупотреблений внутри Комитета. УСБ создано еще и для защиты от вражеской агентуры внутри дружественных стран. Особенно если речь идет о вопросах, напрямую касающихся безопасности Советского Союза.

Я сделал паузу, реакция слушателей пока была в общем-то нейтральная, потому продолжил:

— Польская программа водородной бомбы — если таковая действительно существует, — это риск стратегического характера. Мы получим не союзника, а потенциального шантажиста внутри Варшавского договора. И если программа выйдет из-под контроля, Москва окажется в положении, когда на неё начнут давить не только с Запада, но и изнутри блока. Вдобавок в деле фигурируют советские граждане, сотрудники Комитета. Это уже автоматически делает его сферой ответственности УСБ.

Я заметил, как Крючков скривился, словно откусил лимона, а Маркелов недовольно покачал головой. Цвигун же, развалившись в кресле, с трудом подавил зевок.

— Упомянутые уже осложнения, возникшие в результате расследования, возникли, как я понимаю, из-за несогласованности действий наших управлений. И, как правильно сказал Семен Кузьмич, из-за того, что УСБ не было в курсе проводимых операций, о которых я надеюсь сегодня услышать от вас, уважаемые товарищи, более подробную информацию.

Сказав это, я сел на место. Вроде нормально получилось — отвесил «комплимент» Цвигуну, мягко упрекнул Маркелова и Крючкова, деликатно промолчал о некоторых подозрительных нестыковках, которые можно расценить по-разному — и как ошибки кураторов операции, и как намеренные хвосты, и как «двойное дно».

— Я отвечу, если позволите… — вскинулся Крючков.

— Давай, Владимир Александрович, — махнул рукой Цвигун, налил себе еще воды и расстегнул ворот рубашки. Лучше бы открыл окно и впустил немного свежего морозного воздуха, подумал я. В зале действительно становилось все более душно. Маркелов достал из кармана мятый платок и промокнул выступившую на лбу испарину.