Кронкайт задал вопрос о количестве ракет с ядерными боеголовками на территории других государств Варшавского договора.

В глазах Леонида Ильича вспыхнула искра превосходства человека, за которым стоит мощь огромной державы. Причем державы, которая находится на подъеме, растет, развивается. Это было превосходство человека, который хорошо знает и цену ошибок, и цену слов.

— Уолтер, вы, американцы, любите все считать. Ракеты, боеголовки, проценты. Вы смотрите на карту, как бухгалтер на баланс. А нужно смотреть… — он сделал паузу и внимательно взглянул на собеседника, — нужно смотреть в сердца людей. Никто в Советском Союзе не хочет войны. Мы заплатили за мир двадцатью миллионами жизней. И эта цифра хоть и официальная, но очень приблизительная. До сих пор идут поисковые работы и появляются новые могилы погибших на Великой Отечественной войне. А сколько еще не обнаружено? А сколько погибло в море? Эти цифры для нас не статистика эти цифры — наша память. И она не позволяет нам быть слабыми.

Я смотрел на Леонида Ильича и видел не старика, отнюдь. Человек, чья эпоха казалось бы, подходила к концу, вдруг показался мне похожим на скалу. Ту самую, о которую разбивались все волны — и холодной войны, и противоречий, как внутренних, так и внешних. В его медлительности была не дряхлость, а неспешная мощь. Он не торопился, потому что был уверен: время работает на нас и на нашу страну.

Леонид Ильич произнес что-то на счет разрядки, улыбнулся, его знаменитые брови взлетели вверх. Улыбка получилась искренней и немного лукавой. Кронкайт в ответ рассмеялся. Напряжение мгновенно, вызванное последним вопросом американца, растаяло.

Дальше они беседовали, если не как старые приятели, то уж как люди, прожившие большую жизнь. Я вспомнил, что Кронкайт на десять лет моложе Леонида Ильича. И скоро они оба станут историей. Сколько лет им осталось?..

Они заговорили о Второй мировой. Кронкайт рассказал, как он участвовал в отражении контрнаступления фашистов в Арденнах. Попал в самое пекло.

— Тогда нам было горячо, — сказал он. — Ваше наступление на Восточном фронте фактически спасло нам жизнь. И я, как и все те, кто воевал в Европе, прекрасно понимаем, как важен мир, и как важны союзники. Такие вот дела… — закончил беседу своим фирменным выражением Уолтер Кронкайт. Но Леонид Ильич, посмотрев прямо в камеру, заявил:

— Как вы понимаете, в отношениях Советского Союза с Западом, есть только два пути: взаимное уничтожение или взаимное уважение. И уважают сильного. Потому все попытки ослабить Советский Союз будут жестко пресекаться.