Впрочем, теперь ландшафт все же несколько изменился. Мелкие островки теперь располагались не там, где они были раньше.

Что касается главного самого большого Острова, то он тоже чуть сместился. А еще с него смыло большую часть китового жира, южная часть Острова вообще ушла под воду. Но северный берег с курганом Рюрика возвышался над водой, хоть и ходил ходуном.

Туда Полётов и приземлился, прямо ко входу в курган.

Камни под нашими ногами дрожали, но все меньше — Леший явно все еще пытался буйствовать, уже под водой, но его буйство утихало.

— Он умер? — спросила Тая, с удовольствием ковыряя сапожком камни под ногами, с которых смыло почти всю массу китового жира.

— Лешие бессмертны, — прохрипел Полётов, обессилено падая на камни, — Он ушёл регенерировать. И регенерировать теперь будет пару миллионов лет, я надеюсь. У Леших крайне медленный метаболизм.

Полётов тяжело закашлялся. Остров тем временем перестал дрожать, видимо, десятка солярис-ракет вполне себе хватило, чтобы угомонить любителя древних кровавых договоров.

Рядом с нами уже появился Кабаневич. Герцог выглядел непострадавшим, вероятно, успел вовремя телепортироваться. А вот моего дядю Кабаневич держал на руках, и смотреть на дядю было страшно.

Мой дядя превратился в человеческий огарок, его одежда полностью сгорела и смешалась с кожей, прилипнув к ней, лицо у дяди было черным, глаза лопнули и вытекли, даже его черные усы сгорели полностью...

— О, нет! — я решительно выхватил из кармана пузырек с кровью дриады, который мне дал Полётов.

Тая ахнула, увидев, в каком состоянии мой родич. Герцог с извиняющимся видом положил дядю на камни.

Дядя впервые в своей жизни не улыбался, да ему и нечем было улыбаться — его рот полностью сгорел, обратившись в какую-то черную дыру, где были видны только темные огарки зубов.

Я рванул к дяде, но Полётов жестом остановил меня:

— Нет, князь. Кха-кха... Нет. Это моя кровь дриады. Для меня.

Я застыл с пузырьком в руке.

— У вашего дяди не солярис-ожоги, — вздохнул Кабаневич, — Его пожёг Леший. Своей аурой. Боюсь, что склянка крови дриады здесь не поможет. Здесь не поможет даже кровь дриад всего мира. Раны, нанесенные Лешим, не регенерируют и не лечатся, князь.

— Но он же еще жив!

Это было правдой, грудь дяди тяжело вздымалась и опускалась, хотя кожа на этой груди местами лопнула, и из-под неё торчали обугленные ребра.

— Он недолго пробудет живым, — скорбно пояснил Кабаневич, — Простите, князь. Мне жаль...

— Отдайте кровь дриады, — потребовал слабым голосом Полётов.

Я еще поколебался, но недолго, всего секунду.