Покойнику на вид было лет сорок, не больше, седина в его волосах отсутствовала.

Нос у Рюрика оказался огромным, прямым и благородным, на губах как будто застыла странная улыбка. Глаза были закрыты.

Одет покойник был в длинную архаичную кольчугу, шлем, сапоги и штаны, крашеные в ярко-алый. Из оружия при Рюрике был только кинжал на поясе, но оно и понятно — меч Рюрика, как мне уже было известно, покоился раньше не здесь, а в моей фамильной усыпальнице.

Тая ошиблась — Рюрик явно был мертв. Просто хорошо сохранился, видимо, Острова и магия Лешего сделали его тело нетленным, так что он выглядел так, как будто умер полчаса назад.

Но никаких сомнений в том, что Рюрик труп, быть не могло. Кожа у древнего варяга была молочно-белой, а на горле была заметна огромная рваная рана, чуть замаскированная какой-то старинной косметикой...

Мы все, как зачарованные, пялились в ладью, забыв обо всём на свете. Тая тоже заметила рану на шее Рюрика и указала на неё:

— Смотрите! Ему как будто кто-то перегрыз горло, громадными зубами... И у женщин тоже самое...

Женщин в ладье лежало целых трое. Все в ярких длинных платьях и золотых украшениях. Женщины тоже явно были мертвыми, хотя их тела сохранились нетленными, как и труп самого Рюрика.

Две женщины были совсем юными, каждой не больше двадцати. Маленькая эскимоска или индианка вообще напоминала девочку. Другая женщина внезапно оказалась негритянкой.

И у эскимоски, и у негритянки на горле на самом деле были лютые раны — такие же, как и у Рюрика. Как будто их порвал громадный пёс.

А вот третья женщина была блондинкой, старше остальных, вероятно того же возраста, что и Рюрик. У блондинки горло было не разорвано, а перерезано — через её шею, прикрытую длинными бусами, тянулась совершенно ровная алая полоска.

— Жены Рюрика, — тихо произнёс Полётов, — Саги говорят, что Рюрик взял себе жену из каждой человеческой расы. Но две погибли вместе с ним. А вот третья была славянкой. Она принесла себя в жертву после смерти мужа, как велел обычай. Вот почему у неё горло перерезано.

— А что случилось с остальными? — со страхом спросила Тая, — Им как будто выел шею медведь...

— Не медведь, — я нервно усмехнулся, — Нет, Тая, боюсь, что это был совсем не медведь...

Я достал из подножия ладьи небольшую бронзовую фигурку. Эта фигурка была единственным предметом в ладье, кроме трупов Рюрика и его жен.

Фигурка изображала ящера — чешуйчатого, зубастого и хвостатого. Ящер хищно скалился, его когти и зубы были такими острыми, что ими можно было бы нарезать хлеб, использовав эту фигурку, как нож.