Прежде всего он стащил с Рюрика шлем, потом снял с него пояс с кинжалом, кольчугу, сапоги и даже штаны, оставив Рюрика в одном исподнем...

— Эй, побольше уважения к моему предку, Ваше Высочество, — потребовал я.

— Мертвые сраму не имут, — процитировал на это Полётов князя Святослава, хотя древний князь и вкладывал в это выражение явно другой смысл.

Полностью раздев Рюрика, Полётов сграбастал все вещи покойника в кучу, а потом сунул эту кучу в руки герцогу, которого уже подвела Тая.

— Вы с нами, Кабаневич? — спросил Полётов, — Пришли в себя?

— Да-да, вполне... — растерянно ответил герцог, со смесью ужаса и восторга созерцая груду вещей Рюрика в своих руках.

— В таком случае телепортируйтесь, — приказал Полётов, — Вы знаете куда.

— А мне что делать? — поинтересовался я.

— А вы с вашей женой пока побудете стражами кургана, — объяснил Полётов, — Недолго. Всего час. Мы с герцогом вернемся и приведем с собой еще кое-кого.

— Кого?

— Того, кто знает, что делать и даст нам власть над миром, — ответил Полётов, — Вы же этого хотели, князь? Нет? Главное — не трогайте тело Рюрика.

Полётов и Кабаневич растворились в голубой вспышке.

Мы с Таей переглянулись.

— Ты знаешь, что происходит, жена?

— Нет, — Тая мотнула головой, — Но что-то прикольное. Вот только торчать здесь целый час — никакого удовольствия.

Тая зябко поежилась.

— Полётов сказал нам не трогать тело Рюрика, но ничего не говорил про его жен, — заметил я.

Я подошёл к погребальной ладье и снял с шеи негритянки золотую цепь, потом я осторожно стащил бусы со славянки. Бусы были из серебристого металла, неровной формы, на каждой бусине имелась руна...

— Ты в деле, Тая, или как? — уточнил я, — Займись эскимоской.

— Нагибин, мы же не бугровщики! — Тая явно пришла в ужас.

— Мда, но это мои предки, так что весь их лут — мой по праву наследования, — заявил я, стаскивая с негритянки золотое кольцо.

— Вот эта точно не твой предок, Нагибин, ты мало похож на негра, — Тая поморщилась, но все же полезла стаскивать с эскимоски её костяные позолоченные амулеты.

Через минуту все украшения Рюриковых жен переместились в карманы наших термошинелей. Карманы были теперь так плотно набиты золотом и серебром, что если бы нас сейчас остановили гопники и заставили попрыгать — они бы наверное оглохли от звона.

— А дальше что? — Тая теперь впустую жгла свою ауру, явно пытаясь согреться в холодном кургане, — Жалко, дедушка не оставил нам коньяку...

— Согреться можно и другими способами, жена, — сказал я, подходя к девушке и снимая с неё меховую ушанку с гербом Багатур-Булановских ЧВК.