Кабаневич бешено заметался по кургану, то бегая, то телепортируясь, с такой скоростью, с какой он не перемещался даже во время битв.

Потом герцог бросился обшаривать вещи рыцарей, сваленные возле входа в курган, как будто Перводрево могли спрятать в спальном термомешке...

— Твой дедушка поехал кукухой, Тая, — констатировал я, — Герцог, да послушайте! Здесь нет Перводрева. На самом деле нет. Зов — я его не чувствую. И не чувствовал, когда мы летели сюда. Ничего похожего на то, что я испытывал на Мальте. Помните, как меня там таращило? А между тем на Мальте был лишь один маленький кусочек Древа... Представляете, что было бы со мной, если бы я оказался рядом с Перводревом? Да у меня бы просто мозг на куски разлетелся. Так что здесь нет Перводрева. Я не чувствую его.

Кабаневич замер и жалобно уставился на меня, так и застыв с мини-печкой рыцарей в руках, которую он, видимо, собирался расколошматить об стену кургана, чтобы убедиться, что в ней не растет Перводрево.

Но крыть герцогу было нечем. Он жаждал Перводрево, но он понимал, что я тысячу раз прав...

— А что если Перводрево забрала Алёна, а не рыцари? — предположила Тая.

Я просто пожал плечами на это.

Полётов тем временем более-менее оправился от ран, видимо, целительная кровь дриад подействовала.

Великий князь наконец отцепился от погребальной ладьи, на которую он опирался последние пять минут. Полётов был странно спокоен, вглядевшись в его лицо, я рассмотрел в глазах за стеклами очков князя явное торжество...

А вот это уже напрягало. Главарь либеральных масонов явно знал что-то неведомое ни мне, ни даже Кабаневичу, и то, что он здесь увидел, определенно подтверждало какие-то его догадки.

— Плевать на Перводрево, — неожиданно произнёс Полётов, — Это уже неважно.

— Что? — опешила Тая.

— Мы нашли то, зачем сюда пришли, — заявил Великий князь, указав на погребальную ладью, — Вот это абсолютная власть. А Перводрево, даже если оно существует — это детские игры.

— Мы чего-то не знаем, Полётов? — осведомился я.

— Вы ни хрена не знаете, Нагибин, — Полётов снова обрёл своё обычное хладнокровие и деловитость, как и всегда, когда его жизни не грозила опасность, — Но завтра узнаете всё. Если будете оставаться верным мне.

— Я вроде уже доказал свою верность, сотню раз за последние сутки, Ваше Высочество, — заметил я.

— Это так, — согласился Полётов, — Тая, тащите сюда вашего бешеного деда. И приведите его в чувство, черт возьми!

Тая отправилась за дедом, а Полётов начал без всякого стеснения копаться в погребальной ладье, раздевая покойника.