— Вы умничка, баронесса, — на автомате ответил я, потом я даже поцеловал баронессе её пухлую ручку, отчего Роза пришла в восторг.

Но болтовню Розы я едва слышал. Я размышлял. И чем больше я размышлял, тем больше понимал, что это ни фига не тот ответ, который был мне нужен. Псевдо-Аркариус, конечно, соизволил ответить, но расшифровать этот ответ я явно был не в силах. Ублюдок решил поиграть со мной в шарады, причем очень не вовремя...

Возле самой стены церкви крутанулась голубая вспышка, из которой вывалились герцог Кабаневич с Полётовым. Полётов был в той же самой гавайской рубашке, что и вчера, судя по всему, он давно уже встал или вообще не ложился спать, но вид имел как всегда бодрый и деловой.

А вот Кабаневич был в пижаме, поверх которой он накинул только пиджак. Впрочем, один хрен, даже герцог был одет приличнее барона Рукоблудова.

— Знакомьтесь, господа, это супруга барона Рукоблудова Роза... — начал было я.

— Мне плевать, — Полётов уже прошёл к стене церкви, ярко зажег собственную бело-голубую ауру небесных цветов и теперь в свете первых рассветных лучей и своей магии рассматривал рисунок, — Почему вы не позвонили, князь?

— Я только что собирался это сделать, Ваше Высочество, — холодно сообщил я, — Кстати, как вы узнали о рисунке?

— Сторож церкви Святой Марии отзвонился, — ответил мне вместо Полётова Кабаневич, указав на напоминавшую бочонок церковь в конце бульвара, — Я попросил его приглядывать за этой стеной. Ему оттуда всё хорошо видно.

— И он видел автора рисунка?

— Нет, конечно, — Кабаневич задумчиво покачал головой, — Но это и хорошо, князь. Как вы понимаете, Псевдо-Аркариуса никто не способен увидеть, если он сам того не пожелает. Так что тот факт, что он смог нарисовать граффити тайно, доказывает, что это на самом деле ответ от него, а не от какого-нибудь самозванца...

— Ну хватит болтать, господа, — Полётов сфотографировал рисунок на стене на свой смартфон, — Что это по-вашему такое? Версии, предположения?

— Я пас, — честно ответил я.

На сам деле тут был повод поразмыслить, но вот в каком направлении размышлять было совершенно неясно.

Псевдо-Аркариус оставил нам не одну, а целых две картинки.

Первая изображала песьеглавца в древних одеждах. Натурального мужика с собачьей башкой. Человек-пёс воздел руки в странном жесте, как будто был священником, его одежда намекала скорее всего на античность и напоминала тогу. Этот рисунок был сделан изящно, но схематично и явно на скорую руку.

А вот вторая картинка от Псевдо-Аркариуса была наоборот исключительно подробной, хоть ни фига и не содержательной. Это была рыбина, изображенная с тщательно прорисованной чешуей, плавниками и мордой. Рисунок был столь детальным, что напоминал какое-то изображение из зоологического атласа.