Несмотря на возраст юнца и подзатыльник от его отца, по избе пронёсся одобрительный гул.

— Хватит уже платить им дань, мы устали каждую зиму отправлять стариков в лес из-за того, что большая часть урожая отходит этим уродам, — поддержал идею кто-то в зале.

— Чтобы они снова сожгли половину деревни и лишили жизни каждого пятого, а может, четвёртого? Попутно измываясь над нашими дочерями и жёнами? — После этих слов повисла тишина. — Напомнить, что стало с сыном мельника? Его четвертовали повесили на мельнице, чтобы он служил напоминанием для нас всех!

Несложно было найти мельника среди всех собравшихся, его глаза были переполнены несоизмеримой скорбью. Но он нашёл в себе силы взять слово.

— Они должны заплатить за содеянное своими жизнями, — тихо и в то же время уверенно проговорил он.

— Чтобы приумножить и без того огромные наши страдания⁈ Тогда они заберут ВСЁ, а не часть! Тебе, конечно, терять уже нечего, но я хочу видеть своих детей живыми!

— Они умоются кровью!

— Ты собрался воевать своей тяпкой против мечей? Дурачина. — Кто-то сплюнул под ноги кричавшему.

Дальше начался шум и гам. Потом было голосование, кто-то предлагал выдать сына старосты, лучницу и Артиоса, за что был одарён презрительным взглядом охотницы. Кто-то советовал заплатить больше, чем в прошлый раз. Один свято верил, что разбойников давно уже нет, потому что они ушли терроризировать другие деревни.

В результате общим голосованием народ решил, что они сначала попробуют откупиться, а если дело зайдёт в тупик, то придётся либо переезжать в другое место, либо браться за оружие. Хотя некоторые всё же готовы были сдать нарушителей спокойствия ради своей мнимой и временной безопасности.

Так или иначе, народ начал расходиться. Артиос некоторое время стоял под козырьком хижины старосты и размышлял. Смог бы он усмирить свою гордость, будь он на месте этих крестьян? Смог бы терпеть унижения до тех пор, пока они не коснутся его родных? Увы, бывшему наёмнику было сложно это представить. По-настоящему близких людей у него никогда не было. Скорее всего, потому, что он никого не подпускал слишком близко. Боялся предательства. А те немногие, кому удавалось пробиться к чёрствому сердцу через десятки каменных стен, волей судьбы трагически погибали.

Но Артиос не жалел о такой судьбе, ведь она закалила его. Со всеми трудностями он справлялся в одиночку, даже если у него была возможность попросить помощи, бывший наёмник всё равно подобно одинокому кораблику плыл через шторм.

Жизнь научила Артиоса, что верить можно только себе. Все вокруг хотят лишь воспользоваться тобой в своих интересах. Он уже буквально инстинктивно чувствовал, когда человек пытается им манипулировать. Натренированное в адской среде чутьё позволяло ощущать не только угрозу жизни, но и любой подвох. Не счесть тех случаев, когда внутренний голос спасал Артиосу жизнь.