Короче, мужик собрался как мог. И вложил в эти сборы всё, что у него было. И даже чуть больше.

За последние несколько месяцев я успел хорошенько узнать Степана. В Сечи его знал каждый второй, а с каждым третьим он когда-то либо пил, либо ходил в Мёртвые земли, либо хоронил общего знакомого. Такой человек в любом городе на вес золота: через него можно завести чуть ли не половину нужных знакомств. А если и не познакомит — мало ли какие у них отношения, — то хотя бы подскажет, что за рыба тот или иной ходок, и с чем его едят.

И я очень вовремя на него наткнулся.

Когда мы только начинали раскручивать тему со страховками, почти сразу же упёрлись в одну очевидную проблему. Сам я контактировать с каждым ходоком не мог — у меня на это просто не хватало времени. А Игната, молодого пацана-тихоню из Академии, ходоки всерьёз не воспринимали.

Роза, само собой, тут же предложила своего человека. Он тоже из ходоков и всегда специализировался на решении разных мутных вопросов. Я само собой отказался, так как человек Розы в первую очередь будет слушаться именно её приказов, а не моих. А меня это не устраивало.

Вот тут Степан и пригодился. Мужик, которого знал весь город и который, в свою очередь, знал про каждого ходока в городе. Атаман пришёл с претензией — Степан с ним поговорит. Ватага хочет пересчитать взносы — Степан съездит и разберётся. Плачущая вдова стоит у нашей лавки — Степан выйдет, выслушает и всё обязательно уладит.

После последнего выхода в Мёртвые земли Степан за стены города больше не выбирался. Не по возрасту и способностям, что поделать. А вот новая работа ему определённо нравилась.

Надежда за прилавком расставляла по полке какие-то банки, Сизый устроился на полу у окна и с интересом разглядывал что-то у себя под крылом, а Себастьян лежал на подоконнике с прикрытыми глазами. По ходу, утомили мы фамильяра.

Степан при виде меня приподнялся с табурета, но я махнул ему ладонью и сам дошёл до стола у окна. Тело после долгого жара было немного не в форме: ноги слушались с ленцой, плечи тянуло вниз, а каждый шаг отдавался в висках тупой волной. Но в целом, чувствовал я себя на удивление отлично.

— Здорово, Степан. Давно сидишь?

— С утра, Артём Родионович. Мне Надежда Петровна чайку налила, так что я не скучаю.

— Два раза уже налила, — буркнула Надежда от прилавка. — И пряники поставила.

— И они были очень вкусными.

Серафима бесшумно прошла к печке, взяла с лавки чайник и пристроилась у окна с другой стороны стола. Села, положила ногу на ногу и обхватила кружку ладонями.

Я подтянул к себе табурет.