Родион мягко усмехнулся про себя и, не оборачиваясь, тихо прикрыл за собой тяжёлую дубовую дверь.
Спустился по трём ступеням, отвязал коня и провёл ладонью по его тёплой шее. Жеребец потянулся к нему мордой, фыркнул в плечо, и от этого простого, живого движения в груди у Родиона стало легче, будто ветер с перевала наконец-то вымел из головы последние клочья того сгущённого воздуха, который висел в комнате Искры во время пророчества.
Он поднялся в седло, тронул поводья и не спеша поехал вниз по заснеженной тропе.
Морозный воздух обжигал щёки, снег под копытами коня поскрипывал, а где-то впереди, за сугробами и серыми камнями, лежала вся его дальнейшая жизнь. Долгая, просчитанная наперёд, выстроенная по тому плану, который Родион сам себе построил ещё до поездки в эту забытую богами башню.
Жена, сыновья, род и восхождение Морнов. И всё это он сделает сам, своими руками, своей головой и своей волей, без оглядки на дряхлую провидицу, которой уже двадцать лет как нечем себя занять, кроме как пугать гостей.
Родион ещё раз мягко усмехнулся собственным мыслям, и в этот раз усмешка у него получилась твёрже и увереннее.
Потому что судьба человека, как он давно и крепко усвоил для себя, лежит в одних-единственных руках на всём белом свете. В его собственных. И никакие огненные провидицы, никакие древние пророчества, никакие тёмные голоса из глубины камина ни разу в жизни и ни на один шаг его с этого пути не собьют. Ни сегодня, ни через двадцать лет, ни через сто.
А будущее своего ещё не рождённого сына Родион Морн выстроит сам. Так же, как всё остальное, что когда-либо имело для него значение в этом мире…
…………….
Дорогие читатели, две главы незаметно переросли в три, поэтому спешно работаю над материалом. Или к 12, или уже утром выпущу еще главу. А затем еще две. Материала теперь будет очень много:)
Глава 9 Когда придется выбирать — 2
Родион открыл глаза.
Кабинет был тот же самый — светильник на трети яркости, руны нагрева в углах, донесение на столе под правым локтем. Щепка во дворе продолжала стучать, и ухо уже привыкло к её ритму настолько, что перестало отсчитывать удары. Свеча на подставке опустилась ниже, чем была, когда он закрывал глаза, но ненамного — на четверть пальца, может, чуть больше.
Родион медленно сжал и разжал правый кулак.
Ладонь отозвалась глухо и знакомо. По предплечью, от запястья к локтю, прошло тупое давление в том самом канале, которым Родион тридцать с лишним лет гонял родовой огонь. Боль это или просто привычное давление, он давно перестал различать. Просто канал помнил каждый год работы и при случае об этом напоминал.