— Здорово, Игнатич. Что, нашёл дочке деньги на учёбу?
Степан поперхнулся и посмотрел на неё так, будто она ему только что в кружку плюнула.
— Ты, рыжая, откуда об этом знаешь?
— Да брось, Игнатич. — Лиса хихикнула в ладонь и плюхнулась на свободный табурет. — Я про всех знаю, кто рядом с господином Морном крутится. Так что про дочку твою, про столицу и про то, сколько там за первый взнос просят, я уже неделю как в курсе.
Степан крякнул в бороду и посмотрел на меня с видом человека, который искренне не понимает, как с этим вообще жить.
— Артём Родионович, это что у нас, каждый ребёнок в Сечи теперь так людей читает?
— Не каждый, Степан. Только этот.
— Лисичка, — мягко сказала Надежда от прилавка. — Ну ты хоть в лавке-то попридержи язык.
— Надежда Петровна, я попридерживаю.
— Лиса, — сказал я.
Она тут же посмотрела на меня, и всё её трепетание как рукой сняло. Осталась острая мордочка и прищуренные глаза, которые теперь смотрели прямо и очень внимательно.
— Слушаю, Артём Родионович.
— Есть работа. Мне нужно найти одного человека.
— В городе?
— Не совсем. То есть… не знаю.
— Имя?
— Не знаю.
— Где живёт?
— Не знаю.
— Чем занимается?
— Тоже не знаю.
Лиса прищурилась и склонила голову набок.
— Негусто, Артём Родионович.
— Негусто, — согласился я. — Но лицо я тебе покажу.
Я подтянул к себе чистый лист, взял с края стола уголёк и начал рисовать.
Рисовать я в прошлой жизни умел неплохо. Не Рембрандт, конечно, но для того чтобы по портрету узнали живого человека на улице, вполне достаточно.
Лицо девушки стояло у меня перед глазами так же чётко, как в ту минуту, когда оно проступило сквозь огненные всполохи в видении. Я начал с овала, потом наметил скулы, тёмные глаза, чуть приподнятые брови, тонкий нос, губы. Дошёл до подбородка, постоял, подумал, стёр линию пальцем и перерисовал мягче.
Само лицо восстанавливалось по памяти кусками, я его подправлял, стирал и возвращался к нему по второму разу, добиваясь сходства. А вот узоры легли на бумагу сами, до последней завитушки, от подбородка вверх по шее и до виска, по правой стороне. Ничего подобного я в жизни раньше не встречал, и глаз зацепился за них намертво.
Я развернул лист к девушке.
— Ну что скажешь, Лисичка, сможешь найти информацию об этом человеке?
Глава 14 Лисичка берется за дело
Лиса придвинула лист к себе и наклонилась над ним так низко, что рыжая прядь выбилась из-под капюшона и свесилась прямо на рисунок. Она эту прядь заправила за ухо привычным движением, будто делала так сто раз на дню, и снова уставилась на бумагу.
Молчала она долго. Секунд десять, не меньше, что для Лисы было целой вечностью. По разговорчивости она вполне могла сравниться с Сизым.