— Жар у меня от того, что сегодня на рассвете у меня пробудился родовой дар Морнов…
В комнате стало очень тихо. Надежда медленно опустила руку, Серафима посмотрела ошалевшим взглядом, а Сизый замер с приоткрытым клювом и круглыми жёлтыми глазами.
А потом не выдержал.
— БРАТААААААН!!!
— Сизый, тише.
— Братан, ты…
— Тише, я сказал. — Я обвёл их взглядом. — Подробности потом, когда все соберутся. Надь, забери, пожалуйста, Сизого, поставьте чайник, посидите внизу. Мне надо поговорить с Серафимой.
Надежда было дёрнулась что-то возразить, но, поймав мой взгляд, поджала губы и коротко кивнула. Затем молча подхватила Сизого под крыло и повела его к двери. Та мягко прикрылась за ними, шаги на лестнице стихли, и мы с Серафимой остались в комнате одни.
Озёрова, к её чести, держала себя в руках и набрасываться на меня с лишними вопросами не стала.
— Что-то случилось?
А я смотрел на неё и думал, что если хочу разобраться, что означали мои сегодняшние видения, то мне нужно во что бы то ни стало найти информацию о той самой девушке с огненными узорами на лице. Вопрос был только в том, как именно её искать. План в голове уже складывался, но без поддержки самого близкого мне в этом городе человека он работать не будет.
— Сим, — сказал я. — У меня для тебя будет серьёзное задание…
……………..
Друзья, сегодня текст попёр так, что остановить это безобразие уже было невозможно. В результате завтра на вас свалятся целых две жирные главы:)
Глава 8 Когда придется выбрать — 1
Поместье Морнов. Родион Морн. За несколько минут до пробуждения родового дара у Артёма…
Донесение третий час лежало на столе, а Родион всё не мог решить, что с ним делать.
Магический светильник над столом горел на трети от полной яркости — Родион давно привык работать в полумраке, когда свет падает только на бумагу, а остальной кабинет остаётся в мягкой серой дымке. Под потолком, в углах, где раньше, в дедовские времена, вешали подсвечники, теперь тускло тлели руны нагрева, поддерживая в комнате ровное тепло, которое не зависело ни от времени года, ни от того, как часто хозяин кабинета поднимается с места.
Бумага была помята по краям. Верхняя строчка пошла волнами и расплылась в серую кляксу, похожую на след от пальца, который кто-то наспех вытер о край листа. Судя по всему, курьер попал под ливень на последнем перегоне, Воронов не стал сушить донесение перед тем, как нести, и оно легло на стол в том виде, в котором приехало — с размокшим верхом, с потемневшей полосой по сгибу и где сумка прижалась к бумаге дольше положенного.
Вообще для подобной переписки обычно использовали магически укреплённый лист — пара недорогих рун по кромке, и бумага переживала что угодно. Дождь, падение в грязь, случайный разряд огневика рядом. Только вот руны оставляли след. Слабый, истончающийся за час, почти неразличимый на ощупь, но для умелого человека этого хватало, чтобы по одному отпечатку магии снять с листа содержание. Даже если сам лист после прочтения сожгли, а пепел растёрли в ладонях и развеяли.